Чтение онлайн

И наконец, Декстер прибегал к услугам столь презираемой многими почтовой службы США, опуская письма в почтовый ящик у корейского овощного магазинчика в двух кварталах от своей квартиры.

Он связался с поместившим объявление человеком по оставленному тем номеру телефона. Для звонка Декстер использовал одноразовый мобильник, с которым он предварительно выехал в сельскую местность штата Нью-Джерси.

Стивен Эдмонд назвался без возражений, ему хватило пяти фраз, чтобы описать случившееся с его внуком. Мститель поблагодарил Эдмонда и прервал разговор. Потом он заглянул в интернетовский справочник по предпринимателям и убедился, что промышленник Стивен Эдмонд действительно существует. Обнаружил он также и две статьи, посвященные исчезновению внука магната, обе были напечатаны в “Торонто стар”. Похоже, потенциальный клиент говорил правду.

Декстер позвонил канадцу и продиктовал условия – значительный аванс, плюс гонорар, а также бонус за доставку Зилича в пределы юрисдикции США, в случае неудачи невыплачиваемый.

– Это немалые деньги для человека, с которым я не знаком и, видимо, никогда не познакомлюсь, – сказал Эдмонд. – Вы можете присвоить их и исчезнуть.

– А вы, сэр, можете снова обратиться к правительству США, к которому, полагаю, уже обращались.

Последовало молчание.

– Хорошо, куда направить деньги?

Декстер продиктовал номер счета на Каймановых островах и почтовый адрес в Бруклине.

– Деньги отправьте на первый, любые материалы, какие у вас имеются, – на второй, – сказал он и повесил трубку.

Три дня спустя в корейский овощной магазин пришел по почте пухлый пакет. Его забрал указанный на конверте получатель, мистер Эрмитейдж. Пакет содержал копии отчета Охотника и признания Милана Раяка. Ни одной из папок с документами по Зорану Зиличу, находящихся в распоряжении разведслужб США, канадец так ни разу и не увидел, отчего его сведения о Зиличе были отрывочными. И что хуже всего, у него не имелось ни одной фотографии.

Декстер порылся в архивах средств массовой информации. Увы, Зилич не любил фотографироваться и старался не привлекать к себе внимания. Единственное, что смог отыскать Декстер, – это обзорную статью в “Ньюсуик”, посвященную войне в Боснии. В ней описывались так называемые сербские военачальники, в том числе несколько раз мимоходом упоминался Зилич. Имелась в статье и сделанная на каком-то коктейле фотография, явно увеличенная и отретушированная, отчего она стала весьма расплывчатой. На другом фото из полицейского архива Белграда был изображен подросток. Человек с этих фотографий мог столкнуться с Декстером на улице, и тот не признал бы в нем серба.

В отчете Охотника упоминалось белградское частное детективное агентство. Пожалуй, следовало начать со столицы Югославии, где Зилич родился, вырос и из которой сбежал.

В Белграде Декстер остановился в отеле “Хайатт” и сразу отправился на такси в агентство “Чандлер”. Его по-прежнему возглавлял поклонник Филипа Марлоу Драган Стоич. Декстер представился журналистом “Ньюйоркера”, пишущим о преступном мире Белграда.

Стоич кивнул:

– Так что вы хотите от меня?

– Собственно, почти все, что нужно для статьи, у меня уже есть, – сказал Декстер, в американском паспорте которого стояло имя Альфред Барнс. – Вот только о Зоране Зиличе я никаких внятных сведений найти не сумел.

– Да, с этим малым вам придется повозиться, – сказа. Стоич. – Он не любил, чтобы о нем писали или фотографировали его. В деле Зилича нет практически ничего.

– Это я понимаю. А какое белградское агентство, предоставляющее вырезки из прессы, считается лучшим?

– Да оно только одно и есть. Называется ВИП, расположено во Вракаре, директор – Славко Маркович.

Декстер встал.

– Все, что ли? – спросил балканский Марлоу. – Мне вам и счет-то выписать не за что.

Американец извлек из бумажника сто долларов и положил их на стол.

– Всякая информация имеет цену, мистер Стоич. Даже имя и адрес.

Другое такси доставило Декстера в агентство ВИП.

Маркович оказался пессимистом не меньшим, чем частный детектив. И все же он сверился со своей базой данных.

– Ничего, – сообщил он через некоторое время.

– Зилич был приметным, обладавшим большой властью человеком, – сказал Декстер. – Должны же остаться хоть какие-то следы.

– В том-то и дело, – ответил Маркович. – Он был и тем, и другим. Да еще и человеком совершенно бешеным. Но похоже, перед тем как скрыться, он уничтожил все связанные с собой документы. Сведения об уголовном прошлом, записи государственного телевидения, то, что попало в прессу, много чего. И никто не хочет о нем говорить – ни родные, ни прежние коллеги.

– А вы не помните последней попытки написать о нем?

Маркович ненадолго задумался.

– Хорошо, что вы спросили. Были какие-то слухи насчет такой попытки. Наш белградский журнал “Зеркало”. Только он, по-моему, уже закрылся.

Однако “Зеркало” по-прежнему существовало, и редактором его по-прежнему был Вук Кобач. Он согласился, хотя это и был день сдачи номера, уделить американцу несколько минут. Однако, услышав его вопрос, редактор утратил всякий энтузиазм.

– Это кровопийца, – сказал он. – Лучше бы я о нем и не слышал никогда.

– А что случилось?

– Пришел ко мне молодой парень. Внештатник. Симпатичный такой. Энергичный. Вакансий у меня не было, но уж очень он просил его испытать. И я дал ему задание. Срешко Петрович, так его звали. И всего-то ему было двадцать два года, бедняге.

– Что с ним случилось?

– Машина сбила. Прямо у дома, в котором он жил с матерью. Зилич хоть и в бегах, однако организовать убийство в Белграде ему по-прежнему ничего не стоит.

– Адрес матери у вас есть?

– Погодите. Мы посылали на похороны венок.

Он отыскал адрес и попрощался с гостем.

– Последний вопрос, – сказал Декстер. – Когда все это случилось?

– Шесть месяцев назад. Сразу после Нового года. Хотите совет, мистер Барнс? Оставьте Зилича в покое. Он убьет вас.

Дом 23 по улице Новый Белград представлял собой одно из множества многоэтажных жилых строений, выросших в годы правления коммунистов. Госпожа Петрович жила на девятом этаже, лифт не работал. Декстер решил, что особого смысла встречаться с ней наедине нет – по-английски она наверняка не говорит, а он не знает сербскохорватского. Умненькая, хорошенькая девушка-портье из “Хайатта”, Анна, предложила ему свою помощь. Двести долларов за час работы после окончания смены ее более чем устраивали.