Чтение онлайн

Неторопливо переваливает волны Днепр. У берега они спешат, торопятся, а на середине, кажется, и нет течения. Днепр застыл, замер в своей красоте.

Дед Чудин рассказывал Петруне, что, если плыть вниз по реке, попадёшь в Русское море. Оттуда, на восход солнца, Тмутаракань. А в Тмутаракани у деда Чудина брат, Путята.

–  Ну что, сызнова тиун обидел?
– догадался старик.

Петруня кивнул. Дед достал из воды лозовый кошель с рыбиной и, пока мальчишка бегал за хворостом, вырыл в земле углубление, положил в него рыбу, присыпал землёй. Разожгли костёр. Когда огонь перегорел, дед осторожно снял земляной слой. Рыба пропеклась, и от неё валил пар. Дед разломил её, протянул Петруне больший кусок.

Перекладывая с ладони на ладонь, Петруня остуживал рыбу. Сверху над обрывом кто-то торжественно выкрикнул:

–  Во, сыскался-таки!

Петруня замер от страха. С кручи к ним спускался воротний мужик. Опомнился Петруня, хотел вскочить, но было поздно, мужик крепко держал его за шиворот.

–  Пойдём. Ужо будешь знать, как бегать. Через тя и меня тиун облаял.

–  Отпусти мальчишку, - заступился Чудин.

–  Но, но, - оттолкнул деда дюжий мужик и поволок Петруню.

Тиуна в усадьбе уже не было, и воротний мужик закрыл парнишку в тёмную клеть.

Наступила ночь. Изголодался Петруня, и сон не идёт. Страшно. Прибьёт тиун. Встал, нащупал в потёмках дверь, толкнул. Подалась маленько. Нажал плечом и удивился: дверь легко открылась. Либо мужик забыл засов задвинуть, либо кто её открыл.

Таясь, Петруня пробрался в поварню. На цыпочках, чтобы не разбудить храпевшую в углу стряпуху, добрался до полки с хлебом, взял тяжёлую ковригу, потихоньку вышел. Через крышу сарая взобрался на забор, спрыгнул на ту сторону и направился к перевозу, где стояли лодки. Теперь Петруня знал, что ему делать. Он доберётся до Тмутаракани, где нет ни тиуна, ни злого воротнего мужика…

Шестую ночь проводил Петруня на воде. Первые дни встречались по берегу обнесённые земляным валом выселки с крытыми дёрном землянками, с загонами для скота. На Петруню никто внимания не обращал. Мало ли куда вздумал плыть парнишка, может, рыбу ловит.

Потом пошли берега пустынные. Лес поредел, а вскоре по ту и другую сторону потянулась укрытая высокой травой степь.

Хлеб Петруня берег и ел по малой толике. По ночам он спал, свернувшись калачиком на дне, а чёлн продолжал скользить вниз по течению.

Долгими днями под мирный плеск волны Петруня мечтал, как разыщет в Тмутаракани деда Путяту и как удивится тот, узнав, откуда Петруня. Он будет жить с дедом, чистить его оружие, а потом и сам станет воином.

Каждый раз, когда Петруня думал, как ему удалось обмануть тиуна, он тоненько хихикал. Его, наверное, искали везде, но уж никому, конечно, и в голову не взбрело, что Петруня мог уплыть. Разве, правда, дед Чудин, когда обнаружит пропажу челна, догадается. Да он не скажет тиуну.

Чёлн-дубок, небольшой, лёгкий, бежит споро. Петруня знай подгоняет его веслом-лопаткой.

Иногда вскинется над Днепром прожорливая щука, и всплеском шарахнется перепуганная рыбья мелочь. Нарушая тишину, в прибрежном омуте ударит хвостом проснувшийся сом, и снова тишина. А потом низко, со свистом рассекая воздух, пронесутся утки, упадут на воду.

Смеркалось.

Чистое небо вызвездило. Издалека до Петруни донёсся гул. Он нарастал всё сильнее и сильнее. Казалось, кто из огромного жбана лил воду. Петруня догадался: впереди пороги. Из рассказов деда Чудина он знал, что на порогах река становится коварной. Она стремительно и грозно несётся меж валунами. На порогах ладьи тащат волоком.

Петруня решил дождаться утра. Он пристал к берегу, вытащил нос дубка на лесок, чтобы не снесло чёлн течением, и заснул…

У печенега глаза зоркие, повадка лисья. Зачуяв добычу, печенежин преследует её не один десяток вёрст. Ужом крадётся в высокой траве, караулит, чтоб напасть неожиданно.

Ведал Петруня, что нет места опасней, чем днепровские пороги, да не уберёгся. Сонному связал ему руки Печенежин и на волосяном аркане повёл в степь. Припекает солнце. Режет руки верёвка, а печенег в рваном малахае гонит коня рысью, и Петруня, чтоб не упасть, бежит следом, задыхается.

К вечеру стреножил печенег коня, связал ноги парнишке, а потом уселся рядом, достал из перемётной сумы кусок сырого мяса, принялся жевать. Ел, чавкал, и воняло нестерпимо то ли мясо, то ли от печенега.

Но не чувствовал Петруня ни усталости, ни голода. Одно у него на уме - безвестное будущее. От страха глаз не сомкнул всю ночь. А наутро, едва заря занялась, печенежин был уже в седле. И снова бредёт Петруня, степью, поднимает босыми ногами высокую траву, спотыкается.

Только на третий день привёл печенег его к месту, где разбила свои вежи орда. Ещё издали увидел Петруня войлочные кибитки на колёсах, далеко в степи табуны пасущихся коней, гурты скота.

Набежала орава мальчишек, таких же оборванных, как и Петруня, разглядывают его, по-своему переговариваются, смеются. До чего же они заросшие и грязные! Наверное, никогда в бане не парятся. Печенег тем часом с коня соскочил, развязал Петруне руки и ушёл. Немного погодя приковыляла старуха, седая, нос крючком, верно, мать печенега. Принесла сосуд с кислым молоком, молча напоила Петруню и ушла.

Печенежский мальчишка, озорства ради, запустил в Петруню комом грязи. Петруня ту грязь размял, слепил лошадь, печенега в малахае, усадил его верхом. Мальчишки Петруню окружили, присели на корточки, от удивления языком прицокивают. Один из них сбегал, притащил огромный ком грязи, протянул Петруне.

Подошёл печенег в меховой шапке, в сафьяновых сапогах, зелёный шёлковый халат прихвачен поясом с саблей, остановился рядом. Борода у печенега рыжая и редкая, глаза злые, а загорелое скуластое лицо неподвижно.

Завидев важного печенега, мальчишки кинулись врассыпную. Откуда ни возьмись появился хозяин Петруни, упал на колени перед печенегом, залопотал. Одно и понял Петруня: перед ним хан Боняк. Проговорив что-то, хан пальцем указал на Петруню, удалился.

А хозяин бережно собрал игрушки, понёс их в кибитку. Удивился Петруня: к чему они ему?