Чтение онлайн

– Они никогда не закончат! – говорил себе Лекок.

Тем не менее все благополучно завершилось. Жевроль подал сигнал к уходу. Сам он вышел последним, насмешливо попрощавшись со своим подчиненным. Лекок ничего не ответил. Он подошел к двери, желая убедиться, что патруль действительно удалялся. Он вздрагивал от мысли, что Жевроль может, поразмыслив, одуматься и вернуться, чтобы взять расследование в свои руки, поскольку имел на это полное право.

Но его тревога оказалась напрасной. Постепенно шаги стихли, крики вдовы Шюпен затерялись в ночи. Наступила тишина.

Лекок вернулся в помещение. Он больше не скрывал своей радости, его глаза блестели. Как завоеватель, вступающий во владение империей, он топнул ногой и воскликнул:

– Теперь дело за нами!..

Получив разрешение от Жевроля выбрать полицейского, который останется с ним в «Ясном перце», Лекок остановился на том, кого считал наименее умным. Нет, он не боялся, что ему придется делить славу в случае успеха. Просто он нуждался в помощнике, которого мог бы заставить подчиняться себе. Лекок выбрал славного простака пятидесяти лет, который, отслужив в кавалерии, поступил на службу в префектуру полиции.

Занимая скромную должность, он стал свидетелем, как один за другим сменялись префекты. И можно было бы заселить целую каторжную тюрьму злоумышленниками, которых он собственноручно поймал. Он не был ни самым сильным, ни самым усердным. Когда он получал приказ, то выполнял его по-военному, так, как понял. Если он плохо понял, тем хуже! Он слепо исполнял свою работу, как старая лошадь ходит по кругу. Когда у него выпадало свободное время и появлялись деньги, он пил. Он всегда был навеселе, однако никогда не позволял себе лишнего.

Когда-то все знали, но потом забыли его имя. Его называли «папаша Абсент». Он и впрямь не заметил ни энтузиазма, ни торжествующего вида своего молодого коллеги.

– Право же, – сказал он, когда они остались одни, – тебе пришла в голову хорошая мысль оставить меня здесь. Спасибо тебе за это. Пока наши приятели будут топать в ночи по снегу, я хорошенько высплюсь.

А ведь он находился в притоне, пропахнувшем кровью и преступлением, рядом с еще не остывшими трупами трех убитых мужчин! И говорил о сне!

Впрочем, какое ему до всего этого дело. В своей жизни он видел столько подобных сцен! Привычка неизбежно порождает профессиональное равнодушие, этот удивительный феномен, который придает солдату хладнокровие во время ожесточенной схватки, наделяет хирурга невозмутимостью, в то время как пациент вопит и корчится под его скальпелем.

– Я поднимался наверх, – продолжал славный малый, – и видел там кровать. Давай дежурить по очереди…

Властно взмахнув рукой, Лекок прервал его:

– Выкиньте это из головы, папаша Абсент, – заявил он. – Мы здесь не для того, чтобы прохлаждаться, а чтобы собирать информацию, чтобы вести скрупулезные поиски и попытаться найти улики… Через несколько часов прибудут комиссар полиции, врач, следователь… Я должен буду отчитаться перед ними…

Это предложение возмутило старого полицейского.

– Э, зачем? – воскликнул он. – Я знаю Генерала. Когда он отправляется за комиссаром, как сегодня вечером, это значит, он уверен, что здесь нечего делать. Неужели ты думаешь, что разглядишь то, чего не заметил он?..

– Я думаю, что Жевроль может ошибаться, как и все. Я думаю, он слишком легкомысленно отнесся к тому, что ему показалось очевидным. Я полагаю, это дело не такое простое. Уверен, если вы захотите, мы обнаружим то, что скрывается под видимостью.

Молодой полицейский говорил с таким пылом, что старик растрогался. И все же он зевнул, прикрыв рот рукой, а потом сказал:

– Возможно, ты прав. Однако я пойду лягу. Ведь это не помешает твоим поискам. Если что-нибудь найдешь, разбуди меня.

Лекок не проявил ни малейшего нетерпения. Впрочем, он и не сгорал от нетерпения. Ему предстояло нелегкое испытание.

– Дайте мне немного времени, – заговорил он. – Ровно через пять минут я приобщу вас к тайне, которую собираюсь раскрыть.

– Идет, через пять минут.

– Пока вы свободны, папаша Абсент. Только совершенно очевидно, что если я буду действовать в одиночку, то денежное вознаграждение, которое неизбежно назначат, достанется только мне.

При словах «денежное вознаграждение» старый полицейский встрепенулся. Он уже мысленно представлял бесконечное множество бутылок с зеленым напитком, название которого он носил.

– Ну-ка, давай, убеди меня, – сказал он, садясь на табурет.

Лекок продолжал стоять.

– Для начала, – произнес он, – скажите, кто, по-вашему, этот тип, которого мы арестовали?

– Вероятно, рабочий-разгрузчик. А может, грабитель.

– Иными словами, человек из самых низов общества, к тому же не получивший никакого воспитания и образования.

– Точно.

Лекок при этом глядел своему коллеге прямо в глаза. Он не верил в свои силы, как все достойные люди, и говорил себе, что если сумеет вбить свои убеждения в тупую башку этого старого упрямца, то убедится в их справедливости.

– Хорошо! – продолжал он. – Что вы мне скажете, если я докажу вам, что этот человек получил хорошее, даже безукоризненное воспитание и образование?

– Я скажу, что это невероятно, я скажу… Пусть я и глупый, но ты мне этого никогда не докажешь.

– Докажу, и очень легко. Вы помните, какие слова он произнес, падая, когда я его толкнул?

– Да они до сих пор звучат у меня в ушах. Он сказал: «Пруссаки наступают».

– Вы догадываетесь о том, что он имел в виду?

– Что за вопрос!.. Я прекрасно понял, что он не любит пруссаков и что этими словами он хотел оскорбить нас.