Чтение онлайн

Туллий. Ну, твоим-то "всегда" хрен накроешься. Вдвоем тем более.

Публий. ?

Туллий. Потому что эгоист ты. Как все варвары. "Всегда" твое это -тебя только и касается. Ты же не про Время, Публий, думаешь: тебе себя жалко. А с жалостью к себе жить можно. Даже приятно. Дать тебе или не дать -- тебе все равно себя жалко будет. Даже если бы баба тебе дала, даже если бы [малчик]...

Публий. Да почем ты знаешь!?

Туллий. А чего же ты тогда ради в Ливии этой своей по бардакам шастал? Ведь баба же была. И этот, как его, Октавиан твой. Ведь не в Башне же был, а?

Публий. Хочешь сказать, что меня за аморалку...

Туллий ([продолжая]). Жалко тебе себя было всегда, вот что. И сейчас тебе себя жалко. И "всегда" твое только степень жалости к самому себе и выражает. "Ой, ведь так будет и завтра, и послезавтра. Ой, и вчера уже так было. Ой, я бедный-несчастный".

Публий. А сам!
– - а сам!
– - а ты-то, сам. ([Выпаливает.]) Ты помнишь, сколько тут вчера бюстов было?

Туллий. Понятия не имею. Какая разница? Пятнадцать. Шестнадцать. И вообще, лучше я буду левое полушарие...

Публий. А я вспомнил! Вспомнил! Четырнадцать их было!

Туллий ([обводя взглядом, полки и ниши]). Их сейчас четырнадцать; с Горацием.

Публий ([возбужденно]). Ага! ага! Потому что мы вчера Сенеку выписали, и он нам не понравился. И мы его назад отправили, из-за бороды. А сегодня Горация выписали -- и опять стало четырнадцать. Было четырнадцать, стало тринадцать. Потом опять стало четырнадцать. ([Хватается за голову.]) Что это я такое несу? Мне показалось -- их было пятнадцать?

Туллий. Успокойся, Публий. Сложение и вычитание. Какая разница. Просто производятся одновременно. А ты привык их совершать последовательно. Делов куча. Сколько было бюстов... Как вода в бассейне. Из двух кранов вливается, из одного выливается.

Публий ([упавшим голосом]). Никогда в толк этого не мог взять.

Туллий. Я тоже... Говоря о бассейне -- скупнуться что ли. На ночь-то глядя...

Публий. Но от этого же можно с ума сойти! Ведь их же -- бюстов -- все больше и больше становится! Их же еще больше будет!..

Туллий ([загадочным тоном]). Может -- больше. А может, и совсем не будет...

Публий ([недоуменно и настороженно]). Что это ты имеешь в виду?

Туллий ([спохватываясь]). Классики э-э-э... их вообще не так уж много. Римских во всяком случае. Раз-два, и обчелся.

Публий ([выкрикивая]). Пятнадцать!

Туллий ([продолжая]). Главное -- с императорами не путать. Энний, Лукреций, Теренций, Катулл, Тибулл, Проперций, Овидий, Вергилий, Гораций, Марциал, Ювенал. Главное -- с императорами не путать. Ни с ораторами, ни с императорами. Ни с драматургами. Только поэты.

Публий. Потому что мрамора мало.

Туллий. Ни -- с греческими. Ни, тем более, с христианскими. В твоем случае это особенно важно.

Публий. Почему?

Туллий. Потому что варвару всегда проще стать христианином, чем римлянином.

Публий. ?

Туллий. Из жалости к себе, Публий, из жалости к себе. Тебе же отсюда сбежать хочется. Или -- самоубиться. То есть тебе вечной жизни хочется. Вечной -- но именно жизни. Ни с чем другим это прилагательное связывать не желаешь. Чем более вечной, тем более жизни, да?

Публий. Ну и что? Чего в этом дурного-то?

Туллий. Да нет, разве ж я... что ты? ничего дурного в этом нет. Ровно наоборот. Более того, все это осуществимо, Публий: и сбежать, и самоубиться, и вечную жизнь обрести тоже. Все это, Публий, как раз возможно. Но стремление-то к возможному как раз для римлянина и есть самый большой моветон. А поэтому, душка Публий...

Публий. Как?! Как ты сказал? Ты имеешь в виду -- сбежать возможно? да? Ты сказал -- осуществимо... Я не ослышался?..

Туллий. Осуществимо, душка Публий, осуществимо. Все осуществимо. А пока...

Публий ([вскакивая, орет]). Каким образом!?! Как? Где? ([Безумно озирается, как бы в поисках выхода, как бы подозревая, что что-то проглядел; затем кидается к мусоропроводу, к двери лифта, к окну -- ощупывает стекло -бросается к клетке с птичкой, осененный как бы догадкой, но тут же разочаровывается, и т.п. 2-х -- не более -- минутная пантомима, на протяжении которой Туллий, заложив руки за спину а ля школьный учитель, разглядывает бюсты]). Как? Где? ([Возбуждение его гаснет.]) Брешешь, падло. Ни хрена это не осуществимо. Не в данной инкарнации. И не будь это пожизненно, начистить бы тебе рыло... Сука ты. Туллий; большая старая римская сука. Волчица. Ни стыда, ни совести. Над простым человеком дорываться. "Осуществимо, возможно..."

Туллий ([не меняя позы]). На что поспорим?

Публий. На твое снотворное.

Туллий. Лучше на твое. Мое все кончилось.

Публий. Идет... ([До него начинает доходить смысл сделки, но ему лень додумывать.]) Да ты что... охренел, в самом деле... да если я проиграю -- т. е. если ты выиграешь, то...

Туллий. А пока, душка Публий, повторяй за мной: Энний, Теренций, Лукреций... Ну, давай!

Публий ([повторяет, загибая для счета пальцы]). Энний, Теренций, Лукреций...

Туллий. Катулл, Тибулл, Проперций.

Публий. Катулл, Тибулл, Проперций.

Туллий. Вергилий, Овидий, Гораций.

Публий. Вергилий, Овидий, Гораций.

Туллий. Лукан, Марциал, Сенека.

Публий. Лукан, Марциал, Сенека... Пятнадцать!

Туллий. Ювенал... эх, добавим историков. Плиний, Тацит, Саллюстий...

Публий. Плиний, Тацит, Саллюстий... спать -- хочется-а...

Туллий. Прими [снотворное]. У тебя же есть.

[Пауза, во время которой занавес на четверть спускается.]

Публий. Пожалуй. Пожалуй, ты прав. ([Прислоняет ладонь к пульту в изголовье; на экране вспыхивает: "Публий Марцелл, 1750-А"; затем Публий нажимает кнопку, и на экране вспыхивает: "Заказ -- Снотворное". Затем из отверстия рядом с пультом появляется, как пневмопочта, продолговатый цилиндр, в котором, когда Публий берет его в руки, раздается характерное тарахтение таблеток: Туллий следит за всей этой манипуляцией, как загипнотизированный. Публий произносит с видимым удовлетворением.]) Что ни говори, а мои отпечатки пальцев, Туллий, не твои отпечатки пальцев. ([Высыпает несколько таблеток на ладонь, подходит к стоящему на столе графину, бросает таблетки в рот и запивает их прямо из носика.])