Мрак
Шрифт:
– Готовь свадебное платье, тцаревна!
– Сперва отыщи дядю, – напомнила она сухо.
– Считай, что уже возвращаюсь с ним, – ответил он уверенно. Расхохотался, хлестнул коня. – Встречай в венке невесты!
Загрохотали копыта, за ним двинулась тяжелая дружина. Мордастые, уверенные, матерые, на сытых и борзых конях, дружно грянули походную – веселую и мужественную. Из домов высовывались головки девушек, хихикали, строили глазки. Гридни молодцевато подкручивали усы, подмигивали. Даже кони под ними шли гордо, уверенно, играючи тугими мышцами.
Рогдай, насупленный и хмурый, видел, с какой горечью смотрела им вслед Светлана. Если кто и может найти Додона, то не Кажан, этот хорош только во дворе, а Руд или отвратительный Горный Волк!
Светлана часто оглядывалась на стражей у ворот дворца. Овод и Ховрах стояли недвижимые как статуи. Овод от усердия, а Ховрах умел спать как конь, стоя. Наконец Светлана не выдержала:
– А ты… не желаешь?
Ховрах вздрогнул:
– Чаво?
– Попробовать отыскать светлого тцаря Додона?
Ховрах глупо открыл рот, призадумался, потом покачал головой:
– Не-а. У меня уже есть невеста. Не обессудь, но я больше люблю толстеньких. Чтоб, значитца, было за что подержаться. Мол, взял в руки – маешь вещь! Да и на хрена мне полтцарства? Батя хотел меня к хозяйству приставить: двор, коровы, две козы, куры – так я тайком продал коров, купил меч и дал деру!
На Светлану уже оглядывались с откровенным недоумением. Она ощутила, как покраснела, но сказала настойчиво:
– Я знаю своих людей. И верю, что ты сумеешь отыскать тцаря.
Ховрах почесал в затылке, сплюнул под ноги, застеснялся и поспешно затер сапогом.
– Ну, ежели такой наказ… Тогда я пойду и отыщу. Только просьба: не вешать на меня полтцарства!
За спиной Светланы засмеялись. Кто-то пробормотал ехидно, что там кур и свиней еще больше, чем в хозяйстве его отца, а Светлана с облегчением сказала:
– И даже в невесты не буду проситься.
– Тогда согласен! – воскликнул Ховрах. – А чуду-юду, ежели держит в полоне тцаря, я и так победю!
Отроки с готовностью побежали готовить ему коня. Овод смотрел на Ховраха, раскрыв рот. Светлана сказала с улыбкой:
– Я вижу, ты готов, ибо герои долго не собираются. Но тебе пригодится в дороге немного денег.
Она взглянула на Голика и сделала нетерпеливый жест в сторону Ховраха. Голик скривился:
– Он у нас орел? Орел!.. А птицам деньги не нужны.
Но взор Светланы был строгим, шутку не приняла, и пухлые пальцы постельничего очень нехотя начали развязывать кошель. Все глаза следили за его очень замедленными движениями. Наконец, видя, что отвертеться не удается, со вздохом зачерпнул горсть золотых монет, взвесил на руке.
Ховрах, довольно улыбаясь и не отрывая жадного взора от оранжевой кучки на ладони постельничего, снял с пояса кошель, развязал, подставил горлышко, раздвигая пошире.
Голик со вздохом сделал вид, что ссыпает туда монеты, ухитрившись бросить только одну, остальные стряхнул обратно в свой. Но, не давая Светлане выразить недовольство, воскликнул с неподдельным удивлением:
– Эй, да у тебя там золота больше, чем в царской казне!
Ховрах заглянул в свой кошель. Глаза округлились. Голик, не давая ему опомниться, завизжал тонким поросячьим голосом:
– Вор! Обворовал царскую сокровищницу!
Ховрах промямлил что-то, Светлана вскрикнула:
– Не мог он!.. Это ошибка!
– Ошибка? – завопил Голик. Он молниеносно сунул узкую ладонь в кошель Ховраха, выудил целую пригоршню. – А это откуда?
На его ладони как жар горели новенькие монеты. Крупные, золотые. С выпуклым обликом широкоскулого бородатого человека.
Ховрах что-то промямлил. Светлана бросила быстрый взгляд на него, потом на постельничего:
– Погоди! Разве у нас есть деньги Артании?
Голик возопил:
– При чем тут…
Он умолк, пожирал расширенными глазами золотые монеты. Светлана с понимающей улыбкой взяла монеты, ссыпала обратно в кошель Ховраха, сама привязала ему за шнурок на поясе.
– Езжай, герой!
Голик пролепетал:
– Но деньги…
– Он их не украл, – сказал Светлана, – сам видишь. А откуда они, разве вспомнит? Настоящие мужчины не помнят такие мелочи. Верно?
Ховрах, все еще обалделый, пробормотал:
– Легко пришло, легко уйдет. Чо запоминать, когда только до ближайшей корчмы… И мы могем подвиги геройствовать.
Он попятился. Отроки подвели коня могучего сложения. Красная попона покрывала спину, узда была в серебряных бляшках. Конь играл мышцами, потряхивал гривой.
– Удачливому и бес пряники носит, – сказал он, влезая на коня. – Где Ховрах, там и слава. Тикайте, куры, я иду! Когда-нибудь и у нашей козы хвост вырастет… Вот так родишься в чистом поле, умрешь в темном лесу. То-то мне сегодня муха попалась в супе! В каждом из нас есть серой шерсти клок…
Он уехал, оставив уже не только Светлану ошарашенной загадочной речью.
Далеко в степи высилась на деревянных столбах вышка с крышей из веток. Судя по всему, подумал Мрак, его давно заметили, но на одинокого путника внимания не обратят. Это если бы показалось войско, на сторожевой башне сразу бы взвился столб черного дыма.
Мрак пошел мимо, стараясь брести медленно, буднично. Там привязаны четыре коня, явно на вышке двое, по два коня на каждого, чтобы скакать, на ходу пересаживаясь с одного на другого. Таких сторожевиков не поймаешь, коней им подбирают самых быстрых.