Чтение онлайн

В течение дня Светлана была задумчива, взор ее был рассеян. Мрак исчез к полудню, а когда явился, усталый и запыхавшийся, Светлана с тем же отстраненным видом гладила и трогала густую шерсть, словно оттуда получала силы. Неугомонная Кузя отпихивала ее руку, сама обнимала волка, целовала в морду, тыкала сладости.

– Мне бы так чуять, – сказала Светлана наконец. Она тряхнула головой, усмехнулась слабо. – Это я так, своим мыслям.

Кузя заявила важно:

– А я тоже умею чуять!

– И что же чует твое маленькое сердечко? – поинтересовалась Светлана.

– Ну, – сказала Кузя с еще большей важностью, – это мои женские тайны! Узнаешь… позже. А пока ему нужно показать хотя бы наш поверх. А то он даже дороги в сад не знает!

– Ну, туда он дорогу уже узнал, – ответила Светлана, – однако в чем-то, малышка, ты права… Давай покажем ему хотя бы нашу часть дворца.

Мрак замирал от блаженства, неземного восторга. Его касались руки Светланы, она держала его за шкуру на загривке, пальцы ее пахли сладко и волнующе.

Он почти ничего не видел и не понимал, куда его ведут, что показывают. Чувствовал только пальцы Светланы, да Кузя счастливо верещала над ухом, оправдывая свое имя. Он уже знал, что ее назвали Кузнечиком, потому что часто верещала беззаботные детские песенки, и кузнечики в саду тут же начинали верещать в ответ. Похоже, ее считали царицей кузнечиков.

В одной из комнат он ощутил, что воздух теплее, чем в коридоре. Принюхался, тронул стену лапой. Камень был сухим и теплым. Светлана понимающе кивнула:

– Что-то ощутил?

– Давай ему покажем, – загорелась Кузя.

– Нельзя, – возразила Светлана. – Он может обжечься. А то и погибнет. Тебе его не жалко?

Кузя обхватила шею Мрака, жарко поцеловала в нос.

– Я его не подпущу к ним. Ну, пойдем! Прошу тебя.

– Завтрак съешь? – спросила Светлана. – Уши дашь вымыть?

– Дам, – ответила Кузя угрюмо.

Она взяла его за шерсть на загривке, и они пошли к дверям соседней палаты. Светлана сама сняла замки, отодвинула три бронзовых засова. Дверь приоткрылась, в морду ударил сухой нагретый воздух.

В середке комнаты прямо на полу лежали блистающие неземным светом золотые вещи. Или не золотые, но сверкали они так, что глазам было больно.

Щурясь, Мрак рассмотрел золотой кубок с широкими краями, чару по-местному, рядом лежит плотницкий топорик с узким лезвием, дальше сверкает немыслимым светом золотое ярмо, а выше всех торчит орало. Оно вонзилось острым лезвием в камень, оплавив его, теперь вызывающе вздымало изогнутую рукоять.

Мрак вскинул голову. Так и есть, видно, как латали каменный потолок. Эти вещи проломили крышу и два поверха!

– Вот видишь, – сказала Кузя победно, – он совсем не бросается на них!

– Он ничего не понимает, – сказала Светлана снисходительно. – Для собак и мы – боги. Им не расскажешь, что эти вещи рухнули с небес. И что ни один из смертных не в состоянии взять в руки. Кто пытался – сгорел в небесном огне!

– Это я ему сказала, – возразила Кузя. – Потому он и стоит смирно.

– Вот и хорошо. Потому что сгорит всякий. Человек или зверь. А этим вещам отныне и вовеки быть здесь! Умножая славу и мощь нашего тцарства.

Отныне и навеки, подумал Мрак с невеселой иронией. На свете ничего нет отныне и навеки, бесподобная Светлана. Когда-то и киммеры думали, что их Меч отныне и навеки… Но уже нет ни Меча, ни киммеров.

Кузя что-то нашептывала ему строгим голоском, указывала на горящие белым огнем вещи, грозила пальчиком, а Мрак смятенно думал, что и самому не верится… Может ли простой человек творить такое? Оказывается, может. В какие-то мгновения своей жизни бывает равен богам. А значит, становится богом. А потом… потом обыденность берет верх. И человек становится человеком… а иной раз падает еще ниже. Много ниже.

Может быть, подумал он со страхом, даже каждый бывает богом. К счастью или к несчастью, большинство об этом не подозревают. И редкие миги творения уходят незаметно.

– А теперь покажем поварню, – предложила Кузя.

– Нет, – возразила Светлана. – Поварню покажет кто-нибудь из челяди.

– Я хочу сама, – заныла Кузя.

– Царской дочери не пристало, – твердо отрезала Светлана.

– Почему?

– С царской дочери пример берут.

– И пусть берут!

– Кузя, – сказала Светлана строго, – есть вещи, которые царским дочерям не дозволены.

– Всем дозволены, а мне нет? – завопила Кузя.

– Нет.

– Так зачем же быть царскими дочерьми? – возмутилась Кузя.

Светлана ответить не успела, снизу донесся крик, ругань, кто-то скатился по ступенькам. Мрак встал со шкуры барса, шерсть вздыбилась. В горле нарождался рык, а лапы подогнулись для прыжка на дверь.

Светлана придержала его за шерсть. Крикнула:

– Что там стряслось?

В дверь просунулась голова Яны:

– Опять двое убиты!

– Кто? – выдохнула Светлана с замершим сердцем.

Лицо Яны расплылось в широчайшей улыбке:

– Люди Горного Волка… Мелочь, а приятно!

Она исчезла, слышно было, как побежала дальше, узнавать подробности или разносить новости. Светлана с бьющимся сердцем отодвинула карту детинца. Выходит, древний дух бывшего властителя дворца все еще не повергнут!

– А ведь еще даже не ночь, – сказала она тихо, – только-только начинает темнеть…

Во дворе слышались крики, потом вспыхнули огни. В середке двора воздвигали столб, спешно таскали тяжелые камни. Несколько человек при свете факелов рыли яму. Встревоженная, Светлана ударила в медный щит, а когда прибежала запыхавшаяся Яна, спросила сухо: