Шрифт:
ревизия 2
Email: konstantin@boyandin.info
Сайт: http://boyandin.ru/
Почтовый адрес: Россия 630090 Новосибирск–90 а/я 315
Не публиковалось
Модификация данного текста, его использование в коммерческих целях запрещены без предварительного письменного согласия автора.
1. Четвёртый раз
Инспектор выждал пять минут, но задержанная продолжала хранить молчание. Вежливое, если применимо это слово. Смотрела на инспектора — ни разу не взглянув прямо в глаза — улыбалась, сохраняя почтительное выражение лица.
Разумеется, он её знал. Такую трудно не запомнить. Даже если бы не её привычка находить неприятности, одного внешнего вида было бы достаточно. Светлая, очень светлая кожа — необычная даже для юга Тераны, откуда задержанная прибыла четыре года и одиннадцать месяцев назад. Условное имя — эль–Неренн, без гражданства, статус — В2 (право на получение гражданства через два года), три штрафных балла, без постоянного места жительства, без постоянного источника дохода…
Сплошные «без». Помимо светлой кожи и высокого роста, эль–Неренн отличалась белыми волосами (удивительно ухоженными, учитывая её образ жизни) и красными глазами. Тёмно–красными, с золотыми прожилками глазами. Нескладная, с резкими чертами лица — как говорят, словно из полена вырубили. Утверждает, что родом с Тирра. В профиль действительно походит на тамошних жителей — прямой нос, тонкие губы, высокий лоб. И руки — из–за того, что проступают вены, производят не очень приятное впечатление.
Альбинос. Инспектор в очередной раз припомнил строчку из школьного учебника. Альбиносы — менее одной миллионной всего населения планеты.
Задержанная точно так же разглядывала инспектора. Хотя видела его, и не только в этом кабинете, многие десятки раз. Как и многие коренные жители республики, желтокожий, желтоглазый и черноволосый — правда, бледноват; видно, что подолгу не выходит на солнечный свет. Изборождённый морщинами лоб, вечная, въевшаяся усмешка, усы жёсткой непослушной щёткой и коротко стриженые волосы. И непременные табачные крошки в усах. Да, Тигарр едва заметно прихрамывает — видимо, последствия ранения.
За спинкой стула, на котором сидела задержанная, возвышался сержант. Каменное, спокойное выражение лица. Немудрено: за день успеваешь повидать такое, что альбинос не вызовет никакого интереса.
— Не скажу, что рад тебя видеть, эль–Неренн, — инспектор положил на стол толстую папку. Нет ничего ужаснее работы в провинции. Из всех провинций республики наихудшая — самая западная, Рикетт, граничащая с графством Тессегер. Куда традиционно стремятся все нелегальные иммигранты. Рикетт, с его тремя портами — давняя перевалочная база.
Как и многих других до неё, эль–Неренн взяли при попытке перейти границу. Как и прочие до неё, она пыталась пробраться в графство. И было это три с половиной года назад. С тех пор у инспектора Тигарра появилась новая головная боль. Белая, как снег, долговязая, острая на язык головная боль.
— Так отпустите, — отозвалась девушка. — Это просто.
— Что на этот раз?
— У вас всё записано, инспектор, — последовал ответ. — Я уже трижды рассказывала.
— Расскажешь ещё раз.
— С удовольствием, инспектор, — она улыбнулась. Клыки — просто загляденье. Как она сумела сохранить зубы в идеальном порядке? Денег у неё не водится, а искусственные зубы стоят немало. — Подробно или вкратце?
— Вкратце. Только факты.
— Сглаз, — она смотрела инспектору в глаза, продолжая улыбаться. — Бывшие хозяева, да продлятся их дни, решили, что я виновата в их несчастьях.
Инспектор заглянул в папку.
— Два перелома ног, ограбление, разбойное нападение, автокатастрофа… Интересно. Пять инцидентов за неделю. Твоя работа?
Альбиноска пожала плечами. Молча.
— Тебе они чем–то не понравились? — инспектор сделал знак сержанту, тот кивнул и вышел. В данном случае можно поговорить с ней наедине, не опасно: первая же попытка нападения поставила бы жирный крест на её будущем. Есть ошибки, которые можно совершить лишь однажды. И эль–Неренн об этом прекрасно знает. — То есть я понимаю, чем не понравились. Но зачем так–то?
Эль–Неренн молчала.
— Пять с половиной месяцев назад ты сбежала от них, — инспектор встал из–за стола, шагнул к окну, выглянул наружу. — Похитила дочь хозяйки дома. Я не знаю, что там у вас случилось на самом деле, но дом Рекенте не стал подавать в суд. Чудо, не находишь?
Он взглянул на эль–Неренн.
Та пожала плечами, продолжая улыбаться.
— Тебе весело? — инспектор уселся в кресло. — Вчера дом подал официальную жалобу. Все пять инцидентов случились, когда тебя видели поблизости от пострадавших. Ты понимаешь, что это означает?
— Думаю, ничего хорошего, — последовал неожиданный ответ. — Правда, я не понимаю, почему я здесь. Я не ломала им ноги, не грабила…
— У тебя была неделя, чтобы отыскать новую работу, — инспектор захлопнул папку. — Прошло две. Ты прекрасно знаешь, что теперь будет.
— Принудительные работы, — пожала плечами девушка.
— Догадливая. Именно. Четыре раза ты уже не справилась, эль–Неренн. Пятый раз — последний. Если на тебя поступит хоть одна жалоба от нанимателей, тебя вышлют из страны в течение сорока восьми часов. Это тебе понятно? Или ещё раз прочесть текст закона?
Девушка вновь улыбнулась во весь рот, ослепляя инспектора блеском зубов.
— У вас такой приятный голос, инспектор. Прочтите.
— Ей весело, — инспектор открыл ящик стола, извлёк оттуда толстую книгу. — Я не думал, что человек может настолько не дорожить собственной жизнью.
Девушка неожиданно встала, склонилась над столом, приблизившись к собеседнику.
— У меня была ночь, чтобы выплакаться, инспектор, — шепнула она. — Теперь я буду только смеяться.
Она уселась на место столь же стремительно. Её счастье, что сержанта нет. Резкие движения в этой комнате делать не разрешается.
— Я слушаю вас, — она вновь улыбалась. — Пусть всё будет, как положено.
— Как скажешь, — инспектор пожал плечами, нажал на кнопку селектора. Через несколько секунд сержант вновь возвышался над задержанной, а та, пристально глядя инспектору в глаза, выслушивала текст параграфа 20 пункта 5 статьи 11 «Закона об иммиграции», том пятый Свода Законов Республики Альваретт. Слушала с должным выражением лица.