Чтение онлайн

Потёртости на автомате говорят сами за себя: данный механизм — вещь вполне себе утилитарная. Значит, используется по назначению настолько часто, насколько это возможно.

Удивляюсь тому, как быстро моё сознание выстраивает очень подробную картинку появившегося человека. Я словно препарирую весь визуал, который воспринимаю в данный момент. Время сжимается до одной единственной точки — сейчас. Больше нет ничего.

— Парень, ты меня понимаешь? — спрашивает механический голос.

Он, скорее всего, тоже синтезируется костюмом.

Недолго раздумываю и киваю.

— Хорошо, — кивает в ответ двухметровая фигура.

Человек в броне осматривает заклинившую дверь моего купе. Сюда он точно не пролезет. Это я спокойно прохожу в ту небольшую щель. Фигуре подобный маневр не светит. Размер незнакомца под стать мёртвым и зелёным гадам, с которыми мне уже пришлось иметь дело.

А если попытаться выломать дверь, то как бы вся конструкция не рухнула. Заклинило её очень качественно. Крышу вагона тоже неплохо перекрутило. Замечаю это отстраненно, словно наблюдаю со стороны.

— Да? — фигура подносит руку к левой стороне шлема.

Отчетливо слышу все переговоры.

— Доложить уровень заражения выжившего, — доносится приглушенный приказ.

— Секунду, сейчас проверю. Парень ты как вообще? — обращается ко мне мужик.

Я киваю, но не убираю руки с револьвера, так как чувствую лёгкую опаску в движениях собеседника.

— Ты тварь загасил? — незнакомец показывает себе под ноги.

Снова медленно киваю.

— Понятно. Тебя укусили? — звучит следующий вопрос.

Отрицательно мотаю головой.

— Понятно. Сиди спокойно. Сейчас без резких движений, — предупреждает фигура в броне и лезет в небольшой карман. — Это безопасно.

Мужик достаёт маленькую пластинку и направляет её на меня.

Не нравится мне это. Поднимаю револьвер.

— Потише, — незнакомец опять подносит руку к левой стороне шлема, и лицевой щиток открывается.

Передо мной почти знакомое лицо. Незнакомец сильно напоминает моего уже мертвого попутчика. Видимо, здесь мода на пышные усы и короткую причёску. Только этот мужик помоложе. Черты лица другие, но при этом очень много общего.

На меня смотрят пронзительные, но выцветшие голубые глаза.

— Парень, полегче. Опусти пушку-то. Это что у тебя? Неужто «слонобой»? — незнакомец задает вопросы один за другим.

Переворачиваю револьвер, смотрю на него. Пожимаю плечами.

— Может быть, — хрипло отвечаю и не узнаю свой голос.

Это не удивительно. Возрастом мой голос тоже не вышел.

— Опусти пушку, — повторяет мужик. — Это тебе ничем не грозит. Если хочешь, давай сам, — кивает на небольшую пластинку.

Опускаю пушку. Мужик протискивается в купе, но не больше, чем на половину — рост не позволяет.

— На вот, — кидает мне на диван золотую пластинку. — Возьми в руку.

Делаю, как он говорит.

— Что дальше? — тихо спрашиваю.

— Ничего. Вот так, держи. Не шевелись, — подсказывает незнакомец.

Бросаю взгляд на золотистый артефакт. Через секунду он делает «Пуффф!» Вокруг растекается фиолетовый свет, пластинка загорается белым.

Мужик смотрит на неё с некоторым облегчением. Подносит руку к лицу.

— Демонизация — ноль процентов, повторяю — ноль процентов, — говорит он. — Заражения нет. Парень чистый, скорее всего маг. Требуется эвакуация.

Не понимаю что происходит. Сознание милосердно отключается.

— Просыпайся, просыпайся…

— Просыпайтесь, просыпайтесь!

Медленно открываю глаза. В голове слишком много мыслей, и лучше отвлечься на что-нибудь более практичное. Напротив кровати стоит стул, на нём сидит седой мужик в кителе с накинутым на плечи халатом салатно-зелёного цвета.

— Просыпайтесь, молодой человек, — повторяет он.

Теперь я узнаю его голос. Вкрадчивый, добродушный, сочувствующий. Примерно так же разговаривают полицейские, когда им нечего тебе предъявить, но информацию добыть надо. В глубине души ситуация меня забавляет.

— Вы понимаете меня? Можете говорить? — спрашивает седой безопасник. Ну, а кто еще это может быть?

Облизываю сухие губы.

— Понимаю. Могу, — хрипло отвечаю.

Слова толкаются в горле. Недавние воспоминания всё больше походят на черно-белую постановку. Помимо последних сцен вспоминаются обрывки прошлых жизней. Да-да, именно жизней. Два набора воспоминаний, и все полностью мои. Правда, люди в них — разные. Но вот засада: оба человека — это я.

Надо бы с этим тоже разобраться.

Концентрируюсь, чтобы уточнить пару моментов. Мысли напоминают пластилин: чем больше в них погружаешься, тем сложнее их отцепить. Слегка трясу головой, будто это поможет расставить всё на свои места.

Бросаю взгляд на помещение — обычная палата. Просторная, двухместная. Вторая кровать, вроде как, пустует и отделена полупрозрачной занавеской. Моё спальное место регулируется с помощью механизма справа — нащупываю его рукой. Никаких медицинских устройств не вижу, но запах абсолютно точно напоминает больницу. Такой ни с чем не спутаешь.

Зацепиться не за что. Лампы на потолке и стенах освещают светлые стены. Единственное, что не совсем обычно — полное отсутствие окон.

— Это хорошо, — констатирует безопасник. — Меня зовут Козьма Ефремович.

Вот интересно, он специально себе такое имя придумал, чтобы мне было сложнее произносить? Наверняка в этом есть определённый смысл.

— Я понял, — прокашливаюсь и медленно киваю.

Горло дерет. Во рту сухо. Каждый глубокий вдох отдается несильной, но знакомой болью в груди. Стараюсь следить за дыханием и не делать резких движений.