Чтение онлайн

— Притягивая его голову ближе к себе, я хватаю его прекрасные губы, мои бедра отчаянно двигаются над ним.

Он поднимает меня на секунду, потом снимает свои спортивные штаны и возвращает меня вниз. Его рука на моём бедре, и в ней одной столько силы, что он опускает меня и сажает на него. Большой. Горячий. Твёрдый. Мой. Я стону и лижу его шею, сжимаюсь вокруг него. Он притягивает меня за голову и целует жестче. Он движется, любит, поднимает и опускает меня одной рукой, другая находится на моей шее. Его рот сильный и властный, вкусный, отступающий, дразнящий.

Я кончаю сильно и жестко, его руки удерживают, как тиски, пока я бьюсь в конвульсиях, обхватив его. Он тихо рычит и позволяет мне вобрать его полностью. Затем он поднимает меня и несет через ринг, опуская меня на канаты. Он придерживает меня одной рукой, ни на секунду не выходя из меня. Он снова начинает двигаться. Я мягко стону. У меня такое чувство, будто я плыву и подвешена в воздухе на волоске. Мы обнимаем друг друга и его член во мне. Мои волосы, собранные в хвост, бьются о мою спину, шея выгибается, а он пожирает её. Я мяукаю от того, как он двигается, впиваюсь пальцами в его мощные руки, чувствую, как сгибаются его бицепсы, и сжимаю его тело, пока он пульсирует во мне.

Мы не разговариваем. Нам и не нужно слов, чтобы разговаривать; мы общаемся по-другому. Я поднимаю голову, кусаю, облизываю и задыхаюсь. Я слышу его дыхание. Чувствую его мускулы, и он движется во мне до тех пор, пока я не кончаю снова. Он никогда не делает это раньше меня, а всегда ждет, воспламеняет и следит за мной. Его глаза темнеют, пока он смотрит, как я кончаю. Он начинает двигать челюстью, его тело твердеет, так как он проникает всё глубже, а потом взрывается. Он полностью во мне, я сжимаюсь вокруг него, обнимаю, пульсирую и хватаю его.

Вместо того, чтобы ослабевать, мы сильнее сжимаем друг друга.

— Оставайся во мне, — молю я. Я стараюсь успокоить дыхание, ногти впиваются ему в плечи.

Он притягивает меня поближе и кладет голову мне на грудь. Он тяжело дышит, будто моя кожа - его воздух, потом слегка прикусывает верхнюю часть моей груди.

— Я хочу жить в тебе, — говорит он своим хриплым, нежным голосом, который заставляет меня таять. Он прижимает меня еще крепче и лижет укусы, царапая мою кожу челюстью.

— Боже, я хочу умереть в тебе.

Вместо костей у меня желе, я расслаблена, но даже сейчас я чувствую прилив энергии, будто во мне торнадо.

— Ты такой собственник, я знаю, что ты возьмешь меня с собой.

— Нет, я никогда не причиню тебе боль.

Я мягко посмеиваюсь.

— Это не будет твоим выбором. Ты возьмёшь меня с собой, потому что так хочу я. Ты стал для меня всем, Ремингтон Тэйт, это путь который я выбрала.

На его лице видна боль, он водит костяшками пальцев вдоль моей челюсти.

— Нет, Брук. Я буду защищать тебя от всего, и даже от себя.

Мгновение мы смотрим друг на друга, и решимость защищать меня в его глазах только убеждает меня в том, что, чтобы ни случилось, моя жизнь всегда будет связана с ним, не важно, плохо будет или хорошо. Я буду идти с ним рядом, идти, бежать, сражаться, цепляться и воплощать его мечты, которые сейчас становятся и моими.

— Как ты и сказал, я буду любить тебя, даже если это убьет нас, — шепчу я, и глажу его лицо. — Все мы умрем. Я лучше умру, любя тебя до последнего вздоха.

— Детка, это я буду любить тебя до конца, — хрипло говорит он, сжимает меня, заставляя смеяться от переполняющего меня счастья..

— Реми, где родится наш ребенок?

Он поднимается и несет меня на руках через ринг, но мои ноги все еще обхватывают его.

— Там, где ты захочешь. К тому времени сезон закончится. Я отвезу тебя, куда пожелаешь.

— Я подумала, что могла бы и дальше снимать квартиру. Сначала я не собиралась продлевать аренду, но решила, что будет правильно иметь свой дом. У меня есть спальня, в которой я занималась йогой, мы могли бы превратить её в детскую. Мелани все украсит.

Мы садимся на стул в углу ринга, где стоит корзина с полотенцами и напитки, ожидающие нас. Он хватает полотенце, усаживает меня к себе на колени, и начинает медленно вытирать, его профиль спокойный и расслабленный.

— Я попрошу Пита, чтобы он возобновил договор на год, пока мы не подыщем что- нибудь другое. Ты можешь взять карточку, которую я дал тебе, и всё ею оплачивать.

Я обнимаю его и тыкаю в ямочку на щеке.

— Так что, я продолжаю быть вашей подругой и сотрудницей? Официально?

Он хватает меня за шею, запрокидывая голову назад, прокладывает путь от моего подбородка до рта и грубо овладевает им.

— Официально ты Моя.

— Будем ли мы записываться на обычный прием к врачу, чтобы сделать прививки, или найдем доктора, который подстроится под наш график? К тому же так много доказательств, что вакцины могут спровоцировать аутизм, — говорю я Ремингтону как-то ночью.

Я ем тонны овощей. Я прочла, что овощи разных цветов снабжают организм различными антиоксидантами. Зеленые овощи дают одни, а фиолетовые и оранжевые — другие, поэтому я ем радугу каждые утро, обед и вечер. Все лучшее для ребеночка Ремингтона.

Сейчас ананас для меня самый главный. Это все, что я хочу есть. Как только мы приезжаем в новое место, Ремингтон заказывает Диане доставить все органические ананасы в округе. Я кидаю их в блендер с бананами и делаю смузи. Я ем их с кайенским перцем. Диана делает для меня соте с ананасами и небольшим количеством индейки. Я с ума схожу по ананасам, а Ремингтона это невероятно забавляет и умиляет.

— Мне кажется, это девочка, — вчера сказала мне Диана, — потому что ты хочешь сладостей. Но ты выглядишь слишком хорошо. Когда у тебя девочка (по крайней мере, когда я была беременна своими девочками) то выглядишь, как дерьмо.