Мой муж вне закона

– Нет, Нина, ничего не изменилось, – вздыхает доктор на осмотре. – Показатели всё те же, что и были, но ты не расстраивайся.

– Угу, – прикрываю глаза, чтобы сдержать накатившие слёзы.

– Я выпишу тебе направление в перинатальный центр с кардиологическим уклоном. Будет лучше, если, родив ребёнка, ты будешь под наблюдением профессионалов, и малышу вовремя окажут медицинскую помощь.

– Хорошо, Людмила Павловна. Выписывайте.

– Там сделают все необходимое: прицельное исследование сердца плода, акушерское ультразвуковое обследование, кардиомониторинг, допплерометрию, лабораторно-инструментальное обследование матери для исключения инфекции у плода. Нашей поликлинике такое и не снилось!

Я поднимаюсь с кушетки и вытираю липкий гель с живота. Это второе по счёту УЗИ, где у малыша, которого я ношу под сердцем, выявили врождённый порок сердца. Возможно, после рождения моему сыну потребуется срочная операция, которую проведут в первые дни жизни. Внутри всё сжимается от одной только мысли, что мой кроха будет страдать. Надеюсь, что это всё же ошибка. Чудовищная ошибка, которая не подтвердится после родов.

– Эффект своевременной операции поразителен, Нина, – произносит Людмила Павловна. – 97% детей не только выживают, но и избавляются навсегда от этой болезни.

– Это немного утешает.

– Всё будет хорошо, вот увидишь! Главное, на всякий случай, деньги при себе иметь. Насколько я знаю, квоту ждать слишком долго, а благотворительные фонды не всем подряд помогают.

Деньги. Деньги – это самая главная моя проблема. Я думала, что всё сумею и смогу, но оказалось, быть матерью-одиночкой не так-то просто. Все мои накопления ушли, чтобы подготовиться к рождению ребёнка: одежда, подгузники, коляска, кроватка… А ещё столько всего нужно будет купить!

После сложного и болезненного расставания с отцом ребёнка я переехала в крошечный городок вместе с матерью. Надеялась, что здесь все мои страдания забудутся, а раны вскоре заживут.

Временно устроилась в магазин женской одежды, а потом, когда директор заметил мой округлившийся живот, меня попросили уйти. Пришлось перебиваться непостоянными заработками.

Я выхожу из кабинета врача совершенно без настроения. В нескольких банках мне отказали в кредите, потому что на последнем месте работы я не была официально трудоустроена. Кому нужно давать взаймы беременной безработной девушке, которая просит денег на операцию для ребёнка? У меня опускаются руки и, кажется, что я свернула куда-то не туда. Сплошной тупик и безнадёга.

– Вернулась? – мать встречает меня в дверном проеме, слегка пошатываясь.

– Вернулась.

– Что сказали?

– Всё тот же диагноз. Отправляют в перинатальный центр.

В своё время именно мама поддержала меня в намерении оставить ребёнка, но как только она узнала о том, что у внука выявили отклонения, принялась за старое, начала пить, чтобы заглушить разочарование и горечь. Она сломалась, а я обязана быть сильной, потому что не имею никакого права на слабость.

– Может, всё же обратишься к отцу ребёнка? – спрашивает мама.

– Нет, это исключено, – снимаю с себя обувь и прохожу в квартиру.

– Почему, Нин? Насколько я поняла, он очень обеспеченный мужчина. Попроси у него денег на операцию, и на этом всё.

– Нет, означает нет, – отвечаю строго. – И, пожалуйста, не лезь ко мне с вопросами об отце ребёнка. Я со всем разберусь сама.

– Как скажешь, – фыркает мама. – Могу лишь попросить свою напарницу, чтобы замолвила за тебя словечко перед дочерью. Она у неё работает в банке, и не абы кем, а экономистом.

– Правда попросишь? – переспрашиваю мать.

– Ну конечно!

На следующее утро я в очередной раз еду в банк. Лина, дочь маминой напарницы, оказывается очень приятной и общительной. Она принимает у меня все необходимые документы и угощает чаем, пока мы ожидаем одобрение на выдачу кредита. Через двадцать минут томительного ожидания и пустой болтовни приходит ответ. Очередной отказ.

– Прости, я сделала всё, что могла, – оправдывается она.

– Ничего страшного, Лин, – натянуто улыбаюсь я. – И спасибо тебе за помощь.

Я выхожу на улицу и медленно бреду по аллее в сторону автобусной остановки. Малыш в животе живо толкается, и мне приходится сесть на скамейку, потому что идти становится всё сложнее.

Я опускаю ладонь в то место, где сынок выпячивает пяточку. Делаю глубокий вдох, успокаиваюсь и улыбаюсь. В такие моменты во мне разливается прилив нежности и тепла.

Я думаю о том, что будет дальше? Справлюсь ли я одна? Возможно, мама права, и пора позвонить отцу ребёнка? Не ради себя, ради сына.

Слышать его голос будет невыносимо, да и Андрей вряд ли будет рад меня видеть, но он, похоже, единственный, к кому я могу обратиться.

Достав телефон из сумочки, нервно верчу его в руках, прежде чем снимаю блокировку. Номер отца моего ребёнка не записан в телефонной книге, но я до сих пор знаю его на память.

***

Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети…

Опускаю телефон в сумочку и направляюсь к центральному входу вокзала, куда уже подъехало такси. Я безуспешно пыталась дозвониться Андрею целых два дня, а потом просто купила билет в город, который предпочла бы навеки забыть.

– Вам куда? – спрашивает водитель.

– Коттеджный посёлок «Экологический», – называю адрес.

Надеюсь, что хотя бы место жительства за эти полгода Андрей не успел сменить?

Сердце начинает сжиматься сильнее, когда за окнами пролетают знакомые улочки и дома. Этот город так и не стал для меня родным и привычным, но зато оставил после себя невыносимую горечь и ноющую боль в левой половине груди.

Такси останавливается на въезде в посёлок, потому что дальше попросту не пускает охрана. Я расплачиваюсь по счётчику, выхожу на улицу и оглядываясь по сторонам. Буквально в ста метрах отсюда расположен особняк Андрея, в котором раньше он жил вместе с дочерью.