Чтение онлайн

Оказавшись у себя, я швырнул Милану на постель. Она уставилась на меня со страхом и осознанием того, что должно произойти. Вот и отлично! Встав у изножья кровати, я поспешно расстегнул ремень и ширинку. Облегчение было столь мимолётным, что я почти не испытал его. Единственное, чего мне хотелось — вогнать в неё по самые яйца и трахать, не думая ни о приезде отца, ни о розовой комнате, ни о минувшем дне.

— Прости меня, я не хотела! — залепетала она, не сводя с меня взгляда. — Прости, я…

Эта сука хоть понимает, за что она просит у меня прощения?! Я усмехнулся. Цинично, холодно. Вряд ли… Но ясен хер, шкура своя ей дорога.

— Раздевайся, — приказал я, ощупав её взглядом.

Подол платья задрался, обнажив округлые бёдра, маленькие хорошенькие коленочки так и манили развести её ноги в стороны. Да, такие женщины сделаны для удовольствия. Сладкая конфетка. Вот и попробуем её на вкус. Не сомневаюсь, что начинка у неё даже вкуснее, чем я себе представлял!

Я сделал шаг к постели и рыкнул снова:

— Платье снимай!

Губы её задрожали, и она, приподнявшись, потянула платье вверх. Слишком медленно. Слишком медленно, дьявол! Не дожидаясь, когда она закончит, я ухватился за подол и потянул наверх, а после разорвал тонкие трусики. Остановившись взглядом на её округлых ягодицах, невольно выдохнул.

— На колени! — рявкнул я, ставя её раком.

Она упёрлась ладонями в матрас. Волосы её, длинные, чёрные, вьющиеся красивыми кольцами, накрыли руки и водопадом завесили лицо. Я услышал тихий всхлип, и это стало последней каплей. Стянув джинсы до колена, я устроился позади неё. Накрыл ладонями полную грудь, сжал. Снова выдохнул через нос. Да… Нашёл соски, сдавил их, и девчонка вскрикнула. Всхлипнула и попыталась что-то пролепетать, но мне было похрен. Я не слышал ничего и не чувствовал ничего кроме желания трахнуть её.

— Заткнись! — процедил я, как следует шлёпнув её по заду.

Она взвыла. Проклятая неженка! Да откуда она такая взялась, чтоб её! На её бархатной светлой коже остался розовый след. Я шлёпнул ещё раз, и она тут же отозвалась испуганным стоном.

— Ваандор, не надо так! — заплакала она, пытаясь отстраниться от меня.

— А что тебе надо?!

Она замотала головой, и волосы её заскользили по коже, по кровати, по её маленьким округлым плечам, покрытым россыпью бледных веснушек.

— Что?! — взревел, начисто переставая соображать. Эти веснушки сводили меня с ума с самого первого дня, с того самого момента, как я увидел её обнажённой.

Я надавил ей на спину, и она прогнулась. Тёплая нежная кожа… Зад её оттопырился, и я с жадностью смял ягодицу.

— Мать честная! — прорычал я и издал протяжный стон. Только бы сдержаться…

Провёл по ложбинке меж её ягодиц, снова шлёпнул и, плюнув в ладонь, смазал головку твёрдого, словно камень, члена. Приставил к её анусу и сделал резкое движение бёдрами. Девчонка завизжала. Рванулась от меня, но я впился пальцами в её бёдра и толкнулся глубже. Какая же узкая у неё задница…

— Не надо… — зарыдала она. — Пожалуйста, не надо! Пожа-а-алуйста! Вандор…

— Да заткнёшься ты или нет?! — Я схватил её за волосы и стал пропихиваться глубже и глубже. Толкался в неё, зверея от ощущений себя в ней, от шёлка её волос, от лёгкого аромата малины. Её слёзы доводили до бешенства! Ей давно стоило бы понять, что это выводит меня из себя, срывает нервы с катушек! Она всхлипнула и наконец перестала выть. Только скулила от каждого моего нового толчка. Ничего, пусть привыкает. Не последний раз. Уж такая попка точно не оставит никого равнодушным. Стоило мне подумать об этом, как меня накрыло очередной волной ярости, и я принялся толкаться в неё ещё сильнее. Комнату наполняли шлепки соприкасающихся тел, её нытьё и моё шумное дыхание. Я чувствовал, как с каждым мигом внутренности мои сворачиваются, а нашедшее выход желание норовит перейти в грандиозную развязку. Отпустив чёрные пряди волос, вернул ладонь на грудь Миланы и принялся мять, покручивать сосок. Долбясь в неё, склонился и втянул её запах. Вот так! Да…

Запрокинул голову и издал гортанный рык. Вот так… и ещё.

— Я больше не могу, — прохныкала Милана. Руки у неё подогнулись, и она опустилась грудью на кровать. Я опять ухватил её и потянул за волосы.

— Твоё не могу меня не интересует, — процедил я, ощущая, что ещё секунда-другая и…

Толкнулся в неё, и она в очередной раз закричала. Сдавленно, коротко. Меня же пробила дрожь. Я чувствовал, как пульсирует мой член. В мозгах поплыло, и я кончил не выходя из неё. Закрыл глаза и, удерживая её, выдохнул. Сглотнул и облизал губы. Погладил её по бедру.

Через пару секунд я позволил ей отползти от меня. Она тут же оказалась у изголовья постели и, прикрывшись руками, уставилась на меня так, словно произошло что-то такое, чего произойти было не должно. Лицо у неё было зарёванным, губы и подбородок дрожали, а во взгляде смешались ненависть, осуждение и презрение. Я не особо понимал, что чувствую, глядя на неё. Даже сейчас, зарёванная, она оставалась настолько красивой, что ей бы стоило опасаться повторения.

— Иди в душ, — отвернувшись, сказал я и, подойдя к стоящему в углу креслу, взял халат.

— В душ? — переспросила она слабым голосом и потихоньку всхлипнула.

— Перестань реветь! — гаркнул я, ощущая, как начинают звенеть мои мозги. — Пошла в душ, я сказал!

Девчонка подобралась. Кое-как прикрываясь руками, метнулась к двери ванной комнаты и только перед тем, как зайти внутрь, обернулась на меня с растерянностью, страхом и непониманием. Я пнул угол кресла. Сам не понимал, что чувствую. Хорошо и как-то… Стоило быть с ней поосторожней, но с другой стороны… Да какого хрена я об этом думаю?! Я сделал шумный, глубокий вдох и заставил себя успокоиться. И всё-таки такого удовольствия я не получал ни от одной женщины. Ни от шлюхи, ни от тех, с которыми у меня были отношения. А ведь может быть ещё лучше, уверен в этом. Если разложить её на постели и…

10.1

Вандор

С каждым толчком я всё отчётливее понимал — не то. Вернее, не та. Тоненькая, словно жёрдочка таечка была хороша. Гибкая, податливая, она покорно исполняла все мои пожелания и искусно делала вид, что получает от этого удовольствие. Возможно, это на самом деле было так — хрен знает. Меня её удовольствие не интересовало от слова совсем. Я смотрел в её маленькое милое лицо и отчётливо видел перед собой совершенно другую девку. И глаза не карие, с азиатским разрезом, а огромные, голубые, обрамлённые пушистыми ресницами. Вроде бы вот оно — долгожданное удовлетворение, но разум посылал отчётливые сигналы: нет.