Мотылёк
Шрифт:
— Миленькая! Хорошенькая! Очаровательная кузиночка! Милая вы наша провинциалочка! Как хорошо, что вы приехали сюда и будете жить с нами! Мы вам покажем Петроград, свезем в театр, в цирк, в балет, на вечер к tante Софи. У tante Софи такие вечера, что прелесть, для самой «молодой молодежи», как говорит tante Софи… Словом, мы вас введем в наш круг и увидите — вам будет превесело с нами! Увидите!
Они стрекотали обе, как сороки, не давая Шуре опомниться.
— Да вот, если хотите и не устали с дороги, мы вас сегодня же свезем к tante Софи… Только вот погода-то неважная… Женя, — авторитетным голосом и тоном скомандовала старшая из сестер Кара, — открой скорее форточку и высунь руку, взгляни — не идет ли дождь…
— Ну, вот еще!.. Буду я беспокоиться, посмотри сама, если хочешь, — отрезала Женя…
— Ну, тогда… — и Кара, наградив сестру убийственным взглядом, сама бросилась к окну.
— Но ты с ума сошла, напускать сырость и холод в комнату, Кара, в моем присутствии. Или ты забыла, как мне надо беречь свое горло… Нет ничего хрупче голоса, а если он пропадет… — произнесла высокая бледная Лида, с видимым неудовольствием в тоне и голосе.
— … То мир потеряет одну из величайших знаменитостей в лице будущей певицы Мальковской, — с неподражаемо-комической гримасой докончил за старшую сестру Мамочка.
— О, Мамочка, как он остроумен, неправда ли! — так и всколыхнулись сестрички-сороки.
— Лида — трусиха и дрожит за свой голос, точно он не весть какое сокровище. Правда, она талантлива — Лида, но ведь и мы не бесталанны тоже: Мамочка дивно играет на флейте, я — скульпторша, а Женя художница. Семья самых настоящих вундеркиндов…
— И у вас есть какой-нибудь талант, конечно, кузиночка? — неожиданно огорошила Кара вопросом Шуру.
Та невольно смутилась, вдруг почувствовав себя совсем ничтожной среди этого сборища талантливых юных особ: певиц, музыкантов, скульпторш и художниц. Правда, она, Шура, всегда недурно танцевала, но разве танцы могут идти в счет при таком положении вещей? Между тем, Лида успела подойти к ней и сказать:
— Я тоже очень рада вашему приезду, Александрин, и буду рада вдвое, если у вас окажется артистическая натура и вы умеете понимать прекрасное.
— Её пение, например, — снова пискнул фальцетом Мамочка.
Отец незаметно взглянул на него из-за газеты, в чтение которой успел погрузиться снова, и юноша замолк сразу, словно поперхнулся.
Потом Шуру усадили подле тетки, а белокурая бесцветная особа принесла ей подогретых котлет с горошком и яичницу на сковородке — предназначавшуюся на завтрак. Шура с большим аппетитом в пять минут покончила с ним, выпила кофе, налитый той же Феничкой, и, поблагодарив дядю и тетку, позволила двум младшим кузинам увести себя и показать ей её будущий уголок…