Чтение онлайн

Я повернул на восток и пошел в сторону моря: оно промелькнуло под нами, когда мы заходили на посадку. Да, я все делаю правильно. Напряжение немного отпустило.

Неожиданно рядом возник Квик, который попытался схватить меня за плечо.

— Эй, приятель! Куда это ты собрался?

— Туда, — ответил я ему, не обращая внимания на его руку. — Оставайся здесь. Ты сделал свою работу.

— Нечего болтать! Я твой телохранитель до тех пор, пока Лидия не скажет, что я свободен. — Он пошел рядом со мной. — Ну, что случилось?

— Я знаю, куда должен идти.

— Отлично. Мог бы и мне сказать.

— Пожалуй, тебе не следует идти со мной.

— Почему?

— Ты можешь пострадать.

— Знаешь, я рискну. Я должен убедиться, что ты благополучно доберешься… куда там тебе нужно.

— Ладно. Но учти, тебя предупредили.

Сквозь кустарник проходила узкая дорожка, по которой мы и пошли. Тропинка повернула направо, но мы не последовали за ней. Теперь кусты росли не так густо, и продвигаться вперед стало совсем не трудно. Некоторое время мы шли под уклон.

— К воде? — спросил Квик.

— Кажется, да.

— Ты сказал, что я могу пострадать. Не мог бы ты уточнить, какая опасность нам угрожает?

— Не мог бы. Потому что сам не знаю. Просто чувствую — и все. На самом деле им нужен только я.

— Кому «им»?

— Понятия не имею.

Спуск стал более крутым. Меня лихорадило, но теперь я смотрел на себя, словно со стороны. Точно мое тело превратилось в нечто вроде почтовой станции, приют самых разнообразных разумов, где и мое собственное сознание — всего лишь временный посетитель, готовый в любой момент освободить территорию для того, кто прибудет следом. Я продолжал спускаться вниз, время от времени помогая себе руками в тех местах, где спуск был особенно трудным.

— Деннис, мы должны немного передохнуть, — сказал Квик.

— Нет, нужно идти вперед.

— Ты уже задыхаешься и порезал руку. Сядь. Вот сюда! — Он показал на плоский камень.

— Нет.

Тогда он схватил меня за плечи и насильно усадил на камень, о котором говорил.

— Выпей немного воды. — Квик передал мне флягу. — А теперь покажи руку.

Я пил воду, а Квик перевязывал мне руку. Затем он закурил и поправил кобуру так, чтобы можно было быстро выхватить пистолет.

— Вряд ли Лидия будет довольна, если ты доберешься туда в плохом состоянии.

— Это не имеет никакого значения, Квик. Меня зовет кто-то, он заставляет меня сожалеть о каждом потраченном зря мгновении — вот как сейчас. Устану я физически или нет, не важно. Их интересует мое сознание.

— Нельзя недооценивать значение собственного тела, Деннис. Ты можешь выполнять самые разнообразные умственные упражнения — но сейчас столько болтают о психосоматике, что иногда мне кажется: они забывают о взаимосвязи всех процессов. Если ты хочешь, чтобы твой разум находился в хорошей форме для того испытания, что тебя ждет, следует подумать немного и о физиологии.

— Знаешь, в данный момент я просто не в состоянии рассуждать подобным образом.

— В таком случае я сделал правильно, что пошел с тобой.

Мы отдыхали еще несколько минут.

А потом Квик погасил сигарету и кивнул мне. Тогда я поднялся на ноги и стал спускаться вниз по склону. Решил ни о чем не думать.

Я больше ничего не чувствовал и уже не доверял своему интеллекту. Просто сосредоточился на движении в том направлении, откуда до меня доносился призыв, с каждым новым шагом становившийся все более настойчивым. Я понял, что больше не могу принимать никаких самостоятельных решений, а должен просто выполнять то, что мне велят. Либо это ощущение привнесено в мое сознание давным-давно Лидией, либо оно оказалось единственно возможной реакцией организма, страстно желающего выжить, — этого я не узнаю никогда.

Человек спешит на поляну, по которой совсем недавно прошла его спутники. В самом центре поляны небольшое скопление скал…

Он выходит на открытое место и направляется к скалам. Услышав раскаты грома у себя за спиной, он понимает, что вряд ли успеет сбросить что-нибудь на голову своего преследователя.

Он несется к крошечному углублению в скале, забирается внутрь и, сжавшись, поворачивается.

— Мы вышли на ровное место, но заросли стали более густыми. Однако мне удалось отыскать тропинку, и мы двинулись по ней вперед. Примерно минут через двадцать листва поредела, а дорожка повела нас куда-то вниз. Довольно быстро тропинка затерялась среди низкого кустарника и сухой травы. Но я знал, куда нужно идти — лучше, чем прежде, потому что сила призыва продолжала нарастать. Я повернул направо, туда, где почва была песчаной.

Наконец мы подошли к холму и взобрались на него. Теперь мы видели море — в двух милях от нас — зеленое, искрящееся в солнечных лучах.

Древние. Море и эта земля.

Я на мгновение остановился, потому что впервые подумал о времени. Наверное, причиной был мой возраст: я прожил на свете еще недостаточно долго, чтобы иметь собственную историю; поэтому я и не предавался размышлениям о природе времени применительно к себе самому. Что же касается тех, других жизней, к которым я прикоснулся, находясь на Луне, то время, разделявшее нас, не имело для меня принципиального значения, поскольку я мог дотянуться до них так же, как если бы они сидели в одной со мной комнате. Но сейчас… вода и скалы по-новому рассказали мне о геологической хронологии, совсем не так, как это представлялось на Луне. Там я видел весь мир, ослепительно яркий и прекрасный. Я находился слишком далеко от него, да и мои тогдашние ощущения были такими новыми… Я смотрел на Землю скорее как на небесный артефакт, выполненный чьей-то искусной рукой и существующий лишь в настоящем времени. А сама Луна… неподвижная, лишенная воздуха… место, где остановилось время, где не действует ни один закон…

Так что представшая моим глазам картина заставила меня впервые самостоятельно задуматься о древности нашего мира, о его… жизни. О вмешательстве в жизненные процессы Земли. Неожиданно, глядя на игру светотени на воде в этом отдаленном древнем уголке Африки, я понял, что меня толкает вперед не просто какая-то сила, с которой я не в состоянии справиться. Даже не чувство долга, хотя оно, конечно, переполняло мою душу. Я ощутил непреодолимое желание сделать что-нибудь, чтобы сохранить древние воды и земли моего мира, противостоять запланированному загрязнению, которое губит его вот уже многие века — может быть, с тех пор, как в Моанде начал действовать погасший со временем ядерный реактор. А еще я понял, что, возможно, именно ему обязан своими выдающимися телепатическими способностями. И все же я должен стать больше чем просто заводной игрушкой. Как и все мы, иначе жизнь потеряет смысл. Смуглолицый человек сказал Ван Дайну, что ответ на то, что сотворили люди, ответ, к которому больше никто не относится всерьез, — телеологический — является единственно правильным. Нам навязали царство идей детерминизма. Только разрушив его, мы сможем спасти наш дом, наши жизни…

Теперь то, что я должен был сделать, стало и моим желанием тоже.

«Но скажи мне… А что-нибудь когда-нибудь предпринималось?»

Не сводя глаз с моря, я бросился вниз по склону холма. Серовато-бурый берег был усеян мелкими и крупными камнями, украшенными клочьями белой пены. Ветер доносил соленый морской воздух. Внизу, слева от меня, в море уходила тонкая, похожая на вытянутый палец, полоска суши. Я не видел, что лежало за ней.

Минут через пятнадцать мы уже шагали по песку и мелким камешкам, стараясь обойти эту полоску земли. Я слышал крики птиц, плеск волн, чувствовал холодный, порывистый ветер на своем лице…