Морозко
Шрифт:
– Десять тысяч приговоров, вот мой взнос в копилку мировой революции, и этим я буду гордиться до конца своих дней, а тебе не к лицу трусить перед потомками этого быдла, дави их как вошь, но дави грамотно, подчищай за собой... пока Митрофаныч сидит в канторе можешь ничего не бояться, не для того я растил себе смену, чтоб в моей стране моего внука в отбивную превращали.
– Да деда... я буду осторожен. Впрочем, я уже всем отомстил, уже год как все быльем поросло.
– Помни прадеда своего путиловца... вот кто резал бояр хуторами, орденоносец был, под Буденным ходил... при вождях мы в почете были. За Ленина и Сталина крови не жалели, я эту гадливую интульгенцию сам резал, всех этих прохфессоров... да и потом всех сволочей в штрафбаты загнал, и мерли там как мухи. Это сейчас они опять расплодились...
– Прекрасное время было наверное...
– Да... отдыхал в здравницах... да и комсомолки выполняли свой долг... хорошо жилось в стране коммунизма, вот к чему внучок нам надо вернуться, правильные люди тогда жили...
Дед задумался и забыл о начатом разговоре... сильный был человек, полвека начальствовал по зонам и лагерям и не нажил добра больше чем костюм тройку и чемодан с носками... дед терпеть не мог запах вонючих носков, поэтому менял этот предмет одежды по нескольку раз в день.
Отец матери был человеком которому можно было открыться до конца. Умер старик в девяносто лет, пережив большинство своих врагов... правда последние годы жизни омрачило известие о том что правительство рассекретило дела по репрессированным, поэтому последние годы дед жил практически с ружьем в руке... ждал мстителей, но не дождался. Хорошая смерть, молоток деда ушел из жизни непобежденным.
– Вот что Мордит, - обратился я к охраннику, продолжая улыбаться приятным воспоминаниям, - сообщи благородным гостям, что их номера готовы. Для солдат открыта казарма на две сотни мест, думаю многие захотят отдохнуть после трудного дня.
Думаю в конце концов я превзойду деда, его десять тысяч расстрелянных и полста тысяч сгубленных в лагерях уже не были для меня недосягаемой планкой. И все-таки он прав, что бы ты не делал... всегда подчищай за собой!
Двери в залу резко распахнулась, и деревянные створки с громким клацаньем ударились о стены.
– Сейчас кто-то умрет, - мой спокойный голос разнесся по зале.
– Не возражаем...
Четыре фигуры в одежде ниндзя метнулись ко мне выхватывая черные катаны. А дальше стало адски жарко.
Черное лезвие пролетело в опасной близости от шеи. Всех моих навыков хватало лишь на уклонение от лезвий невозмутимых Теней. Не было никаких дурацких вопросов и нытья о пощаде, хоть я и был одним из слабейших, когда дело касалось честной драки.
Тени - родственники моих жен, были заговорены по полной программе, ни одно из моих тихих заклятий не достигло своей цели. Убийцы были увешаны амулетами защиты с ног до головы. Трое Теней проскользнули мимо, стараясь быстрее добраться до группы застывших в напряжении аристократов. Значит не я цель - это радует.
Мой противник внушал мистический страх, лезвие выкрашенной в ночь стали ранило меня уже в нескольких местах.
Можно было бы закончить этот бой мгновенно, но тогда пришлось бы попрощаться со своим прикрытием. Плетения смерти имели специфический запах, и магиня из столицы незамедлительно раскрыла бы моё инкогнито. Я еще раз повесил на ауру Тени слабое плетение остановки сердца, магический конструкт вступил в контакт с аурой воина, и тут же рассыпался брызгами силы. Черт...
Убийца пытался зарубить меня всеми возможными способами, при этом сохраняя абсолютное хладнокровие при виде моих отчаянных уклонов от лезвий, прыжков в высоту и в стороны.
– Чтоб ты сдох...
В отличие от Морозко я не был способен на полное ускорение, сейчас я лишь не намного превосходил Тень в скорости и реакции и уже был ранен, со страхом ощущая, как по моим ногам стекают тонкие ручейки родной крови.
– Ладно, вы сами виноваты, - как мне не хотелось уходить во тьму так рано, но придется, - твой черед парень...
Тело ненадолго застыло превратившись в статую, и Тень немедленно воспользовалась моментом пронзив грудь человека, вонзив катану по самую рукоять.
– Ха, - выдохнул я воздух, удивленно созерцая металл в моей груди, - интересно девки пляшут...
Пальцы цепко впились в руки убийцы, сминая плоть и превращая ее в массу смешанную из раздавленной плоти и деформированных костей. Не давая убийце отпрыгнуть в спасительную тень ночи, выбросил руку вперед и пережал теплую шею, раздался негромкий хруст, и тело Тени распласталось на полу.
Лезвие катаны вышло из груди, будто смазанное маслом... рукоять катаны скользила в руках увлажняя кожу ладоней липкой кровью, я прищурился, ощущая как внутри срастаются рассеченные ткани и органы. Трое Теней устроили настоящую бойню, но при этом понесли потери, тело одного из бойцов-убийц превратилось в ежик, с ног до головы утыканное мечами и копьями.
С десяток воинов, включая аристократов, старались не пропустить убийц к еще живому и активно скачущему по залу телу магини, и у них это плохо получалось. Так вот значит кто жертва. Интересные амулеты против магии, и мне бы такие пригодились бы...
Преступники и грабители сидели тихо, боясь привлечь внимание к своим персонам. Вокруг длинного стола в центральном зале лежало полсотни убитых и столько же раненых солдат... эти Тени действительно опытные бойцы.
– Лады...
Я отбросил катану в сторону, подберу позже.
Мое вежливое покашливание за спиной заставило встрепенуться одну из Теней. Лезвие, так похожее на оружие самурайских убийц неслось навстречу моей улыбке и застряло в моих пальцах. Я почти ощутил, как изменилось выражение лица убийцы под маской. Черная сталь согнулась под моими пальцами, брызнув на пол дождем металлических осколков.