Чтение онлайн

Кто ещё сможет? Пожарский знатен, но не богат и слишком честен. Такой будет Романовым и другим деятелям Семибоярщины, как кость в горле. Князь Трубецкой хоть и не на должности в атаманской Донской республике, но живёт в Ростове-на-Дону. Тоже вычёркиваем.

Кто ещё? А кроме моей пропавшей жёнушки и нет никого. Если найду её, то она не откажется сесть на трон. И многим мало тогда не покажется.

Место действия: на строительстве сибирского тракта.

Время действия: май 1612 года.

Дубыня Усладов, надворный советник, дорожный воевода.

Повысили в чине и должность хорошая. В подчинении десять секретарей и регистраторов, две сотни постоянных работников, и несколько сотен приписных, возле деревень которых будем дробить щебень, строить полотно тракта, мостить мосты и переправы.

Дорогу строим непростую. Насыпную, чтобы была выше окружающей местности. Сначала в котлован засыпаем крупный щебень. Трамбуем. Сверху сыпем средний щебень. Трамбуем. Дальше мелкий щебень. Трамбуем, поливаем водой и ставим деревянные чурбачки, которые и будут составлять дорожное полотно. Скрепляем края дороги. Готово!

Вода уходит сквозь дренаж, сливается от центра дороги к краям и на обочину. Поэтому луж на полотне не будет. Верховому можно будет постоянно идти рысью, не боясь угодить в яму. Телеги и сани ямщиков тоже смогут идти вдвое быстрее. Как там господин Вайс сказал? Скоростное шоссе.

Я уже предложил улучшение — заливать промежутки между чурбачками смолой или жидкой глиной. Князь перед отъездом похвалил меня и подарил золотой рубль за усердие — военную награду, между прочим.

Место действия: Хлынов(Вятка-Киров).

Время действия: июнь 1612 года.

Мелентий Головин, следопыт, друг попаданца.

В прошлом ноябре в Пустозёрск, где я отбывал наказание, пришёл флейт Меховой Компании. Я знал капитана и смог с ним договориться взять меня «зайцем», так Вайс в детстве называл речных пассажиров, которые пытались проехать без оплаты. Ну, я то заплатил, значит я не заяц, а кто-то другой.

На берегу в день отплытия меня не хватились. Я сказал, что пойду с поморами-моряками к оленеводам улучшать их племя. Это такая непонятная штука. Любой здоровый не местный мужчина может переспать с любой женщиной и даже девушкой в племени.

Они на первый взгляд страшненькие и попахивают. Но, когда привыкнешь, то ничего. Внутри они такие же, как и наши бабы.

Только вот к этим бабам я не пошёл, а совершил побег. Если меня поймают, то всыпят батогов и в кандалы, а может и вообще убьют.

Но я был не робкого десятка поэтому в декабре, назвавшись охотником, я двинулся с санным караваном вверх по реке к Великому Устюгу. Меня донимали расспросами почему, мол, гол как сокол? Ведь все с Севера с деньгой едут. Шикуют. А у меня ни одежды зимней, ни мушкета, ничего. Единственное, что я смог стащить в Пустозёрске — толстая попона для лошади. Я прорезал в середине дырку для головы и получилось пончо. Так Вайс называл в кругосветке одежду мексиканцев.

Один раз чуть не провалился в полынью. Еле вылез на лёд. Думал, околею от холода. Заставил себя бежать две версты до ближайшей деревни. Там одна вдовушка отогрела.

В феврале я приболел и не смог отправится с караваном в Вологду. Устроился на рынке грузчиком за кров и еду разгружать грузы. Дочь хозяина лавки оказалась очень отзывчивой женщиной и я уже смотрел на мир совсем другими глазами. Вот уж март, а я всё с милкой по углам прячусь. И тут хозяин меня почти застукал. Я в отказ. Мол, у вашей дочки платье за крюк зацепилось. Вот я и помогал ей выпростаться. А Вы что подумали?

Хозяин стал на меня поглядывать недоверчиво. Чую, быть беде. Пора уходить. Глядь, а с прилавка у хозяина целую связку баранок какая-то краля спёрла. На такую и не подумаешь. Лицо, если отмыть, то как у царевны Доси…

— Бог ты мой, — думаю я, догнав воровку, — А это… А это…

— Что узнал? — спрашивает краля и, не стерпев, начинает грызть баранку.

Я узнал про все невзгоды и ужасы моей Хозяйки. Так я начал её при всех называть, что резко повысило её статус. Мол, дворянка, после смерти отца со слугой возвращается домой в Хлынов. Почему мы пошли в Хлынов? Ну не в Москву же где нас узнают и выдадут. А там из Хлынова и до Тюмени доберёмся. Князь Вайс отходчивый. Простит жёнушку, что в Москве начудила. Ну загуляла с Прозоровским — с кем не бывает. У Вайса тоже зазноба на стороне. А вот с Кирой она не красиво. Я так Досе прямо и сказал, что за Киру я бы тебя убил не моргнув. Потому, как она самое светлое, что я в этой жизни видел.

— А я значит чёрное? — спросила беглянка и вдруг заплакала.

Так то ей в Устюге тоже досталось будь здоров. И голод, и насильник… Хотя… Это по её словам насильник, а так — подумал я, но не стал озвучивать. А царевна сказала:

— Меня жена Нагого из старой бани, где я жила, выпустила. И денег дала на дорогу. Только деньги у меня на рынке украли. Повесила кошель на пояс, а его и срезали. Вот вышивальщицей в лавке подрабатываю, чтобы на дорогу накопить. Мне девушка местная Девлятьяра обещала помочь. За рубль доставит в Лузу по одноимённой реке, а там у неё брат на телеге в Хлынов раз в месяц солёную рыбу возит. Вот и нас довезёт.

Добрались мы на санях до этой Лузы. А брат то заболел. И повезла нас Давлетьяра в апреле сама. Как мы добирались по раскисшей лесной дороге — это отдельная история. По пути я заболел. Завели мы повозку в большую пещеру и я отключился. Проснулся от криков. Лошадь ржёт, девушки у входа в пещеру орут, горящими ветками машут — от рыси отбиваются. Я встал, кое-как зарядил пистоль и стрельнул. Не попал, но напугал зверюгу. Дося попросила утром научить её стрелять из пистоля. «На всякий случай». Научил, а дальше случилась трагедия.