Чтение онлайн

Внешний вид города, особенно зимой и осенью, всегда был серым и невзрачным: сплошная чёрно-белая фотография. Унылые трущобы и обветшалые дома спокойно соседствовали с современными бизнес-центрами. Стены нежилых домов и бетонные заборы были обклеены бессмысленной рекламой. На каждом углу ютились привлекательные конторы, по быстрому займу денег, с которыми соседствовали круглосуточные ломбарды и пивнушки. Старые полуразрушенные дома, некоторым из которых было больше полувека, сменялись панельными многоэтажками, затем снова прыгали через друг друга, и так на протяжении всего пути. И все бы оставалось на своих местах, если бы не частые случаи обрушения старых домов, которые пуще прежнего омрачали и без того унылый пейзаж. Вместо того чтобы вовремя отреагировать на это и убрать строительный хлам, городские службы просто огораживали территорию забором и на несколько недель, а то и месяцев, бросали обломки и мусор без присмотра.

Безусловно, город мог удивить красивыми видами и колоритом, но только в нескольких местах: Пушкинская и набережная, куда вечером, несмотря на запрет властей, выбирались абсолютно все, кто не мог усидеть на месте – мамы с детьми, влюбленные парочки и пьяное быдло. К этому списку Андрей смело добавлял и центр города: дорогой, и ни каждому доступный, как в материальном плане, так и в плане жилья. Остальная территория оставляла желать лучшего: повсюду грязь, а вдоль тротуаров и проспектов, словно перекати-поле, собираясь в небольшие кучки, разлетался, мелкий мусор, ну и как же без бродячих собак и кошек.

Погода тоже не радовала: постоянная слякоть и сильные дожди, плавно переходили в снег, потом это все замерзало и превращалось в гололед, а после таяло, и снова обращалось в грязь. Еще одной неприятной достопримечательностью города был дикий ветер, который постоянно рвал провода, обрушивал громоздкие ветви на стоявшие у подъездов машины, а иногда и срывал крыши с привокзальных ларьков, автобусных остановок и даже многоэтажных домов: Андрей лично наблюдал подобное в один из дней своей жизни.

Еще одним опасным явлением были коммунальные службы, где к человеку относились как к мусору: тотальное хамство, невежество, халатность и полная безответственность, из-за которой висячие на карнизах высоток сосульки спокойно падали и пробивали голову несчастному прохожему. Зачастую это были смертельные случаи, но ждать за это справедливого суда над коммунальщиками мог только дурак, ибо таковой была политика не только города, но и всей страны.

Очередной неизлечимой болезнью города Андрей считал попрошаек и цыган, повсюду и в огромном количестве – на улице, в парках, на рынках и в подземных переходах.

***

Андрей не спеша подошел к большому зданию «Управления Вневедомственной Охраны Росгвардии» по ростовской области, где он проработал последние полтора года. Он остановился около проходной и выбросил дымящийся окурок в урну, потом стянул с головы черную шапку, которую нашёл у себя в шкафу, и с пустой черной спортивной сумкой в руке зашел в здание. Парень хотел получить расчетные и забрать некоторые свои вещи.

Андрей не сразу устроился в Росгвардию: в восемнадцать лет после окончания техникума он пошел на срочную службу в армию. Прослужив два года, он остался по контракту еще на три. Он всегда считал себя патриотом своей страны и считал своим долгом послужить родине как можно дольше. Отец был горд за него, он был уверен, что парень вырастет мужчиной и добьется успехов, а вот младшая на три года сестра и мать были против, но все равно поддерживали выбор Андрея.

Когда он вернулся домой, то с неприятным удивлением узнал, что, даже отдав долг родине, устроиться на приличную работу в стране практически невозможно. По совету знакомого он пошел работать в частное охранное агентство. Спустя год он встретил свою молодую жену, которая работала терапевтом в одной из больниц Ростова, а еще через год у них родилась дочка. Андрей был на седьмом небе от счастья – молодая красивая жена, к тому же врач, неплохая работа и маленькая дочка: что еще нужно молодому мужчине для счастья.

Белая полоса длилась недолго. Спустя год Андрея уволили, а на его место взяли парня помоложе – из знакомых начальника. Андрей опустил руки – жену и дочь нужно было обеспечивать и кормить, а с работой в стране становилось все хуже, да и гордость мешала ему устроиться обычным охранником в супермаркет или торговый центр. Жена понимала, в каком он сейчас положении и оставалась рядом, потому что любила, но Андрей начал сильно пить.

Ради дочки и семейного счастья молодая девушка терпела выходки мужа, но потом не выдержала – забрала вещи и ребенка и уехала жить к родителям. Она позволяла Андрею видеться с дочкой и просила взяться за ум: переступить через свою гордость и найти простую работу.

Спустя время, парень наткнулся на объявление о наборе в силовые структуры. Он подал заявку, и на следующий день его вызвали на собеседование, а еще через пару дней, ссылаясь на пятилетнюю службу, стране, приняли в ряды Росгвардии. Он думал, что жена обрадуется и вернется к нему, и девушка действительно был рада, что любимый нашел работу и реже стал притрагиваться к бутылке, но возвращаться не спешила.

Служба, которая была связана с подавлением народного волеизъявления, насилием и омерзительным обращением с людьми, ее не устраивала. Она не хотела и думать, что ее любимый, которому она родила дочь, превращался в бездушное животное.

Спустя время Андрей и сам начал замечать, что все чаще беспрекословно исполняет приказы начальства и все дальше отдаляется от родных. Он решил уволиться, но в конце года. Супруга пообещала вернуться.

Андрею казалось, что в его жизни снова начнется белая полоса, но все омрачил смертельный вирус, который захватил весь мир и страну. После начала пандемии умерли его престарелые родители. Его жену и еще десяток врачей без необходимой защиты отправили в Батайск в «красную» зону, работать с зараженными коронавирусом, что ожидаемо привело к тому, что девушка заразилась сама, но не знала об этом. Необходимых тестов, которые помогли бы определить, заражен человек или нет, критически не хватало, да и были они преимущественно в столице.

Спустя несколько месяцев, после смерти родителей Андрея, умерла его жена и маленькая дочка, которая, к сожалению, заразилась от матери. Никаких компенсаций, обещанных властями, о которых постоянно и с гордостью болтали на федеральных каналах не было. Все, кто пытался говорить об этом беспределе и обмане, кто хотел добиться справедливости за своих умерших родных, подвергались преследованию и запугиванию со стороны силовых структур и неизвестных личностей. С той поры жизнь Андрея погрузилась во мрак, а патриотизм и доверие к власти рассыпались, как полувековой труп.