Чтение онлайн

Неожиданно он увидел худое лицо мальчика, злобно поглядывающего на них из-за угла поперечного коридора. Его сестра стояла рядом с ним, поблескивая крысиными глазками, и хищно улыбалась. Вейни зажмурился, а когда открыл глаза, то уже никого не увидел. И он усомнился, был ли там вообще кто-нибудь.

Дверь в главный зал уже отворили для них, и он заторопился, стараясь не отстать от Моргейн.

Присутствующие там в основном напоминали разбойников, среди которых находился лишь один человек, о котором можно было сказать, что это и есть предводитель Лиф Кесидри. Он сидел на почетном стуле в самом центре комнаты. На вид ему было не более тридцати лет. Его нездоровое детское лицо имело желтоватый оттенок и было обрамлено бахромой темных волос, которые свисали длинными свалявшимися прядями и явно требовали ухода. Беспокойные глаза постоянно что-то искали, перескакивая с одного на другое. В углах его рта проступала слюна, что определенно выдавало в нем больного человека. Было ощущение, что он действует на окружающих подобно лихорадке, бросая их то в жар, то в холод.

Его одежда была отделана золотом, а оружие — драгоценными камнями, хотя и в том, и в другом чувствовалось грубое излишество. Воздух вокруг него был пропитан запахом духов, что скорее всего делалось с целью замаскировать стоявшую вокруг него вонь. Когда они подошли ближе, это уже не вызывало никаких сомнений. Это была комната человека с явно больным обонянием.

Кесидри поднялся, протягивая тонкую руку, чтобы указать Моргейн место, которое она может занять. Она уселась на низкую скамью, которая была здесь самым почетным местом для гостей, предварительно отвесив грациозный поклон. Кесидри в свою очередь поклонился ей, проявляя учтивость вежливого хозяина.

Вейни должен был волей-неволей преклонить колено у ног предводителя Лиф и сделать самый низкий поклон. Это было уважение, до которого предводитель Лиф снисходил, осознавая, что этот раб все-таки принадлежал Моргейн. Вейни пробрался стороной на свое место позади нее. Горечь подступала к его губам: он был воином, во всяком случае когда-то, и еще он был гордым человеком. Он всегда помнил, что нхи Риджен был гораздо выше этого пользующегося самой дурной славой, скользкого человека. Но Вейни не забывал и о том, что перейдя в число отверженных, он потерял всю связь с прошлым и стал человеком без имени. Не могло быть и речи о каком-либо протесте: правитель Лифа был очень опасен.

— Я буквально заинтригован вашим появлением у нас, — сказал лиф Кесидри. — Вы действительно та самая Моргейн из Айрен?

— Но я никогда не говорила об этом, — ответила она.

Лиф заморгал, слегка откинулся назад, явно находясь в растерянности и нервно облизывая губы.

— Но ведь вы — сама реальность, — продолжал он после паузы. — Второй такой как вы просто не может быть в целом мире.

Неожиданно лицо Моргейн тронула улыбка, не менее опасная, чем ее собеседник.

— Вы совершенно правы, и я действительно Моргейн.

Кесидри глубоко вздохнул. Он исполнил еще один реверанс, который должен был означать проявление самого высокого уважения к гостю в этом зале.

— А как же вы оказались среди нас? Вы вернулись, чтобы начать новые войны?

В его голосе звучало нетерпение и предвкушение удовольствия.

— К сожалению, все пока обстоит очень прозаично, — ответила Моргейн. — Я нахожусь здесь по необходимости. А вас, кажется, начинают интересовать мои путешествия? И, — она потупила глаза, — вы были чрезвычайно милосердны и щедры ко мне и к моему илину. Но я была бы не менее благодарна, если бы подобная справедливость была разделена и между близнецами.

Кесидри вновь облизнул рот, и в его взгляде появилось некоторое беспокойство.

— Вы говорите, близнецы? А, эти злые-презлые ребятишки?! Они будут наказаны.

— Разумеется, так и должно быть, — заметила Моргейн.

— Вы пообедаете с нами сегодня вечером? — спросил он, меняя тему разговора.

— Это очень приятное и почетное для меня приглашение, лиф Кесидри, — ответила Моргейн, по-прежнему не меняя улыбки, которая оставалась восхитительной и чистой. — Но мой илин и я… мы нуждаемся в отдыхе.

— Да, но его болезнь не должна помешать…

— Мой илин нуждается в уходе, — сказала она. Тон, которым она произносила это, был очень учтивым, но в нем сквозила ледяная решимость. Улыбка не сходила с ее лица.

Кесидри даже вздрогнул, будто наскочил на невидимую преграду, и тоже улыбнулся, взглянув в этот момент на Вейни, который молча вернул этот взгляд. Он был весь охвачен внутренней уверенностью, что грязные убийства — это главное, что присуще сердцу человека по имени лиф Кесидри, и понимал, что ненависть предводителя Лиф направлена отнюдь не на Моргейн, перед которой тот испытывал благоговейный страх, а на человека, которому он не мог приказывать именно сейчас.

Внезапно Вейни испугался. Он не был уверен в том, хватит ли у Моргейн сил, чтобы выйти победительницей из этого поединка? Она, на его взгляд, очень легко принимала ту смертельную игру, которую ей навязывал сумасшедший. Но теперь ему ничего не оставалось, как продолжать оценивать достоинства своей лио и с напряжением ожидать, отдаст ли она его Кесидри, если будет вынуждена бежать из этого зала, напоминающего притон сумасшедших убийц? Не осталось ли всходов от тех семян человечности, которые, возможно, изредка попадались на ее жизненном пути?

Но пока так или иначе она защищала свои права с властным упорством, то ли для того, чтобы спасти его, то ли для того, чтобы просто потешить собственное высокомерие.

— Но вы должны были умереть? — задал очередной вопрос Кесидри.

— Да, я действительно едва не умерла, — прозвучало в ответ. — И по моим представлениям я была здесь совсем недавно, всего месяц назад. Но в то время здесь правил Иджнел.

Безумные глаза Кесидри, поначалу заблестевшие, а потом вновь заморгали, когда Моргейн совершенно непреднамеренно назвала имя правителя, который был его предком и умер около ста лет тому назад. В его взгляде появилась злость, поскольку он воспринял это невинное замечание как насмешку.

— Именно недавно, — повторила она совершенно спокойно, — потому что все время, которое вы прожили здесь, для меня прошло как промежуток между вчера и сегодня. Мир очень велик, а я привыкла проходить сквозь него, не задерживаясь на извивах многочисленных дорог. Сейчас я здесь, вместе с вами, и должна заметить, что вы очень похожи на Иджнела.

Выражение лица Кесидри непрерывно менялось, будто подвергалось атаке самопроизвольных эмоций, и, в конце концов, приняло маску, которая, как он считал, наиболее походила на его предка.