Чтение онлайн

В конце концов, дядьку-портного из ступора вывели и на пальцах объяснили, что нам нужно из одежды. Для выполнения нашего заказа пяти золотых колечек, четырех серебряных и двух козьих кож вполне хватало. Однако, выяснив, что такие кожи считались самыми лучшими при пошиве штанов для верховой езды, добавили ему еще одно золотое колечко и заказали по паре себе.

Потом дядька указал на шкуру каменного льва, так его здесь правильно называют, обещал куда-то меня отвести и помочь продать, при этом посоветовал Илане из мастерской никуда не выходить. Именно так мы интерпретировали его распальцовку.

Затем, портной делал замеры и кроил дорогие шелковые ткани, а девчонки, которые оказались его дочерьми, все как одна подходили к Илане и гладили ей руки. Оказывается богиня-мать для всех женщин самая почитаемая в местном пантеоне богов. Все, кто хочет удачно выйти замуж, ходят в ее храм и трогают у статуи левую руку, а если хотят ребенка, то трогают правую. Такие дела.

Перед тем, как выйти из мастерской, портной предложил мне надеть синий шелковый халат, который на удивление отлично подошел, затем, сняв бандану, на голову повязал полосатый платок. Перепоясавшись ремнем поверх халата, я подошел к зеркалу - отполированной бронзовой пластине и себя не узнал. И не потому, что отражение было слегка смазанным, а потому, что на меня смотрел самый обыкновенный местный абориген из числа далеко не бедных. Мне бы еще местные сапожки обуть...

Нужно сказать, что с хозяином портняжной мастерской нам повезло. Может быть по доброте душевной, но больше всего, что из-за Иланы, он нам сильно помог. Вначале мы зашли к его соседу-обувщику, который снял с меня мерки, затем, мерки с ног Иланы, при этом глядя на наши ботинки и кроссовки, качал головой и цокал языком, видно, сильно удивлялся иноземной работе. Мы заказали по паре мягких сапожек и по паре сандалий, посчитали, что больше не надо, так как растем мы быстро.

Следующим местом, куда он меня привел, почему-то были ряды оружейников, где он у своего знакомого торговца развесил шкуру горного льва прямо на стену его магазина. Оказалось, что это есть, во-первых редкая, а во-вторых статусная вещь, которую вправе носить на своих плечах только высшая военная аристократия.

Потенциальные покупатели нашлись быстро, и торг разгорелся серьезный но, как это ни странно, досталась она одному из воинов, которые за нами следили. Оружейник выторговал двадцать четыре больших золотых монеты и жменю серебра, из них двадцать золотых тут же вручил мне. Подбросив в руке тяжелый мешочек, ощутил искреннее удовлетворение, все же мой деловой подход в первой торговой операция принес свои плоды, этот благородный жмот надуть меня не сумел, и раскошелился, как надо. Немного позже я узнал, что империя исповедует не просто жесткую, а жестокую налоговую политику, все поступающие товары фиксируются и обкладываются десятинным налогом. Так что мой посредник заработал только два золотых, но как жизнь показала, эта сумма тоже, весьма внушительная.

После продажи шкуры меня пригласили внутрь магазина, где удалось ознакомиться с образцами местной оружейной промышленности. Были здесь копья, дротики, ножи, стоимостью в один солд (большая серебряная монета), короткие мечи за один зеол (большая золотая монета), прямые и кривые мечи, длиной клинка от семидесяти до ста миллиметров, и по цене от трех до двенадцати зеолов.

Мне понравился только один меч, он был явно откован из куска метеоритного железа (уж папа меня в этом деле просветил), так и стоил он немало - тридцать пять зеолов. Правда, его даже мой обычный охотничий нож мог построгать, как морковку.

Луки были небольшие, такие, как я видел у женщин-воительниц, длиной около метра, зато арбалеты с деревянными и костяными плечами - большие, тяжелые и неуклюжие. Из защиты видел обитые железной полосой щиты и несколько видов доспехов: с прикрепленными на кожаной основе железными пластинами, по цене от пяти до десяти золотых зеолов и ламинарные - за тридцать. Нужно сказать, что ни бригантин, ни кольчужных, ни лямеллярных доспехов я здесь не видел, вероятней всего, о них еще никто ничего не знает.

Выполнения заказов пришлось ожидать два дня. Благодаря доброму расположению мастера-портного, нас поселила у себя на втором этаже его соседка-вдова, не бесплатно, правда, но оно того стоило: постель была чистая, под чердаком летний душ (вода в емкости нагревалась от дневной жары) и необычное, но очень вкусное питание. Мы старались никуда не выходить и сидели дома, так как Илана чувствовала по отношению к нам нездоровое внимание, источник которого находился где-то на площади.

Перспектив в данном городе мы для себя не видели. Оказалось, что для жителей этого мира моя девочка является весьма 'одиозной' представительницей женского пола, которую в покое не оставят, а здесь о нас слишком многие узнали, поэтому решили уходить. Вопрос маскировки для нас проблемой не являлся, Илана говорит, что в чемоданах ее мамы есть не только разноцветные наборы накладных ногтей, но и разноцветные контактные линзы, не говоря уже о капсулах с красителями для волос.

Конечно, как ни старайся, а шила в мешке не утаишь, и если буду слабаком, то девочка моя станет вещью, и я её потеряю. Чтобы этого не допустить, в этом мире нужно стать значимым и могущественным, значит, перед собой надо поставить именно такую цель.

Илана после обеда прямо одетой прилегла ко мне на кровать, крепко обняла и вздремнула, а я гладил ее по рыжей головке и размышлял о будущей жизни. Как-то в кругу друзей папа говорил, а мне не специально получилось подслушать, что некоторых мужчин на рыжих от природы девчонок не тянет, а ему так совсем наоборот. Что значит, тянет на девчонку или не тянет, лично я недопонимаю, но какой у Иланы цвет волос мне абсолютно все равно: рыжий, белый, черный или фиолетовый, главное, что она моя девочка, моя! Та, которую обязан оберегать и за которую должен нести ответственность в память о наших погибших родителях. Вот так, всяким жаждущим и алчным здесь ничего не обломится, порву и урою.

Вдруг в дверь тихонько постучали, и раздался голос хозяйки:

– Рэд, Рэд.

Взяв в правую руку игольник, а в левую нож, встал в стороне от двери, отодвинул задвижку и кончиком лезвия слегка ее толкнул. Однако, никто чужой ломиться не стал, рядом с хозяйкой стоял дядька портной и, кивая рукой, приглашал идти с ним. Он что-то говорил, показывал себе на язык и махал рукой, вроде как писал. Точно так же я ему вчера объяснял, что нам нужен учитель.