Монстр
Шрифт:
Хрясь. Хрясь. Хрясь. Разлетающееся в щепки дерево. Зычный крик ярости и довольства. ТРЕМС. Все ближе
Он поплыл через комнату. Картины сорваны со стен. Проигрыватель.
(Рмамин проигрыватель)
перевернут, лежит на полу. Ее пластинки - Григ, Гендель, "Битлз", Арт Гарфункель, Бах, Лист - раскиданы повсюду. Зазубренные черные осколки похожи на куски пирога. Из соседней комнаты, ванной, сноп света - жесткого, белого света и мигающее красным глазком в глубине зеркальца на дверце аптечки слово: ТРЕМС, ТРЕМС, ТРЕМС...
– Нет, - прошептал он.
– Нет, Тони, пожалуйста...
И свешивающаяся через белый край фарфоровой ванны рука. Мягкая, безвольная. Вниз по пальцу - среднему пальцу - медленно стекает струйка крови, капает на пол; ноготь аккуратный, ухоженный...
Негг, нет, нет, нет.,,
(ну, пожалуйста, Тони, ты меня пугаешь)
ТРЕМС, ТРЕМС, ТРЕМС
(перестань, Тони, перестань)
Все тает.
Стук в темноте становится громче, ещё громче, отдается эхом повсюду, со всех сторон.
Теперь он в темном коридоре, в страхе вжимается в синий ковер, громада которого сплошь заткана буйными зарослями извивающихся черных силуэтов, прислушивается к приближающемуся стуку, и вот уже Некто - неясный силуэт сворачивает за угол и начинает подходить к Дэнни шаткой походкой, от него пахнет кровью и гибелью. В одной руке он раскачивает из стороны в сторону деревянный молоток (ТРЕМС), описывая не сулящие ничего хорошего дуги, вбивая его в стены, разрывая шелковистые обои и выколачивая призрачные облачка известковой пылил - ВЫХОДИ-КА, ПОЛУЧИ, ЧТО ЗАСЛУЖИЛ! КАК НАСТОЯЩИЙ
МУЖЧИНА!
Силуэт приближается, от него резко пахнет чем-то кислосладким, он огромен; молоток со злобным свистом рассекает головкой воздух, а потом врезается в стену, так, что вылетает облако пыли - при вдохе обнаруживается, какая она сухая и колючая, - и раздается глухое громкое "бумм!". Крошечные красные глазки горят в темноте. Чудовище идет за ним, оно обнаружило его, зажало здесь спиной к голой стене. А люк на потолке на замке.
Темнота. Ощущение, будто он плывет.
– Тони, пожалуйста, забери меня назад, пожалуйста ..
И он вернулся, он, весь в поту, опять сидел на кромке тротуара Арапаго-стрит, взмокшая рубашка прилипла к спине.
В ушах ещё стоял глухой стук и пахло мочой, его собственной - в предельном ужасе он обмочил штаны. Перед глазами стояла безвольная рука, перевесившаяся через край ванны; кровь, сбегающая вниз по среднему пальцу и то непонятное слово, которое было куда страшнее любого другого: ТРЕМС.
И вот - солнечный свет. Все реально. Кроме Тони, стоявшего на углу шестью домами дальше, превратившегося в пятнышко, голос его был тихим, тонким и приятным.
– "Осторожнее, док..."
Миг - и Тони исчез, а за угол завернул папин видавший виды "жук", тарахтя, он проехал по улице, выбрасывая назад облака синего дыма. Дэнни медленно вскочил на ноги с тротуара, размахивая руками, приплясывая с ноги на ногу, вопя:
"Пап! Эй, пап! Эй! Привет!"
Папа завернул фольксваген на тротуар, вырубил мотор и открыл дверцу. Дэнни помчался к нему - и прирос к месту, широко распахнув глаза. Душа мальчика ушла в пятки, он закаменел. Рядом е папой на переднем сиденье лежал молоток с короткой ручкой, к покрытой запекшейся кровью головке прилипли волосы.
В следующую минуту на этом месте оказалась сумка с продуктами.
– Дэнни... док, с тобой все в порядке?
– Угу. Все о'кей.
– Он подошел к папе и зарылся лицом в отделанную овечьей кожей вареную куртку, крепко-крепкокрепко обхватив его. Джек обнял малыша в ответ, слегка недоумевая.
– Эй, док, не сиди столько на солнце. Ты весь потный, с тебя просто капает.
– Кажется, я немного поспал. Пап, я люблю тебя. Я ждал.
– Я тоже люблю тебя, Дэн. Вот, привез вам кое-что. Как думаешь, ты уже достаточно большой, чтобы отнести это наверх?
– А то!
– Док Торранс, самый сильный человек в мире, - сказал Джек, взъерошив ему волосы.
– Хобби которого - засыпать на углах улиц.
Потом они пошли к дверям, а мама уже спустилась на крыльцо встретить их, и Дэнни стал на вторую ступеньку и смотрел, как они целуются. Они были рады видеть друг друга.
Они источали любовь - как источали её парень с девушкой, что прошли по улице, держась за руки. Дэнни обрадовался.
Сумка с продуктами, всего лишь сумка с едой, которую он держал в охапке, захрустела. Все было в порядке. Папа дома.
Мама его любит. Ничего плохого. А потом, не все, что Тони показывает, непременно сбывается.
Но в сердце Дэнни поселился страх, глубокий, леденящий, он гнездился вокруг сердца и того неподдающегося расшифровке слова, которое он увидел в зеркале своего духа.
5. ТЕЛЕФОННАЯ БУДКА
Поставив фольксваген перед универмагом "Тейбл-Меса", Джек дал мотору заглохнуть. Он снова задумался, не стоит ли съездить и поменять бензонасос, и снова сказал себе, что им это не по средствам. Если автомобильчик сумеет добегать до ноября, можно будет со всеми почестями отправить его на покой. К ноябрю здесь, в горах, будет столько снега, что "жук" утонет целиком... а может, утонут и три "жука", поставленные друг на дружку.
– Я хочу, чтобы ты остался в машине, док. А я принесу тебе конфету.
– А почему мне нельзя с тобой?
– Мне надо позвонить по личному делу.
– Поэтому ты не позвонил из дома?
– Точно.
Несмотря на их тающие финансы, Венди настояла на том, чтобы телефон был. Она доказывала, что с маленьким ребенком - особенно с таким малышом, как Дэнни, который иногда страдает обмороками - нельзя позволить себе не иметь телефона. Поэтому Джек раскошелился на тридцать долларов за установку аппарата - уже скверно, - и на девяносто за страховку, что нанесло по бюджету действительно ощутимый удар.