Чтение онлайн

Отчасти Глебу и Яше удалось увидеть чучело тираннозавра, но лишь краем глаза из-под потолка. Передвигаться на огромной высоте по швеллеру – занятие крайне опасное и требующее предельной концентрации. Он хоть и широкий, но оступиться с него ничего не стоит. Одно неосторожное движение, и последствия будут самые печальные.

Наконец, они достигли противоположного крыла здания, там тоже оказалась лестница. Спустившись вниз, ребята нашли незапертое окно и благополучно выбрались на улицу.

Илья дожидался их снаружи, нервно переминаясь с ноги на ногу и явно не зная, что делать: то ли удирать домой, то ли бежать спасать друзей, которые наверняка попали в лапы грозных музейных бабушек, а те, безусловно, уже позаботились о том, чтобы вызвать милицию. Правда, во втором случае Илья рисковал разделить печальную участь своих друзей, чего ему категорически не хотелось: страшно подумать, как отреагируют на это родители, особенно отец, да и с поступлением в колледж в дальнейшем могут возникнуть проблемы.

Когда Глеб и Яша неожиданно появились из-за угла, Илья набросился было на них с упреками, но те, в свою очередь, дали ему дружный отпор, обвинив его в необузданном любопытстве, которое поставило под угрозу все мероприятие. Илья сразу сник, а друзья как-то быстро остыли. Не спеша они отправились домой, потихоньку приходя в себя, а вскоре уже вовсю хохотали, делясь каждый своими, особенными, впечатлениями. В общем, закончилось все без эксцессов, но в целом приключение получилось занимательное, и друзья еще долго вспоминали эту отчаянную вылазку…

Немного левее музея одиноко краснела небольшая арка – въезд в Узкое.

Глеб сразу вспомнил рассказ Олега, и какая-то сила внезапно подняла его и толкнула в сторону усадьбы. Он даже не заметил, как перешел через оживленную Профсоюзную улицу и остановился перед аркой. По асфальтированной дорожке, уходящей вглубь парка, прогуливались редкие прохожие. В выходной день людей здесь гораздо больше: гуляют с детьми, собаками. Но сейчас лишь две мамаши с колясками брели где-то вдалеке да бабушка воевала с грозным внуком, то и дело норовившим съездить ей пластмассовой лопаткой по спине.

Глеб переминался с ноги на ногу, в уме прикидывая, где может находиться главное строение усадьбы – господский дом, большой особняк, который он как-то видел на картинке. Глеб жил в этих краях всю свою жизнь, но Узкое так и осталось для него неизведанным пятном на карте. Как ни странно, никто из ребят никогда не забредал сюда, будто вокруг усадьбы была расставлена невидимая преграда. Каким-то непонятным образом возраст тех, кто приходил сюда гулять, либо не превышал шести, либо зашкаливал за шестнадцать лет, то есть школьники не появлялись здесь никогда. Хотя может быть, все дело в том, что для подростков здесь не было ничего привлекательного – того, что они могли найти в других местах, в том же Тропарево, где каждую весну открывали сезон катания на лодках и купания в грязноватом пруду, несмотря на строжайший запрет некоторых родителей даже близко подходить к этому водоему.

Глеб стоял перед аркой, словно перед входом в другой мир, в совершенно иную реальность и никак не решался пересечь невидимую, но весьма ощутимую границу. Резкий гудок за спиной вывел его из оцепенения. Он оглянулся и увидел длинный черный автомобиль с абсолютно непроницаемыми темными стеклами. Глеб посторонился, пропуская машину. Шурша шинами, роскошный автомобиль медленно вкатил на территорию усадьбы. Глеб провожал его восхищенным взглядом. Внезапно заднее окно приоткрылось, и за ним мелькнуло пугающее своей бледностью лицо. Глебу на мгновение показалось, что этот человек смотрит прямо на него, хотя глаза незнакомца скрывались за черными стеклами очков. С другой стороны, больше здесь смотреть было не на кого.

– Чур меня! – вырвалось у Глеба.

Однако в то же время он почувствовал, что невидимый барьер, который словно бы не пропускал Глеба на территорию усадьбы, куда-то исчез, и ноги сами понесли его вниз по дороге вслед за исчезающим вдали черным лимузином.

Через некоторое время он вышел к великолепному пруду. Веселые птахи перебрасывались незатейливыми трелями, которые то и дело прерывал резкий порыв ветра, поднимая рябь на поверхности пруда и раскачивая примыкающие к пруду деревья. Высокие березы нехотя поскрипывали столетними стволами и пощелкивали ветвями переплетающихся крон. Две уточки не спеша скользили по воде, время от времени встряхиваясь и распушая пегие перышки плоским клювом. Глеб как завороженный смотрел на черную поверхность пруда и не мог оторвать взгляд от этого чуда природы, настолько притягивающего и настолько далекого от привычного мира современного мегаполиса.

Наконец Глеб опомнился и взглянул на часы. Стрелки показывали без четверти четыре, надо было торопиться.

Какое-то время Глеб совершенно бесцельно бродил по дорожкам, тропинкам, несколько раз пересекая главную аллею, пока наконец не наткнулся на храм Казанской Божьей Матери. Обнесенный невысоким забором, он выделялся своей ослепительной белизной на фоне пожелтевших деревьев. Солнечный свет, отраженный от куполов, резал глаза, заставляя щуриться. Глеб вспомнил, что отец рассказывал ему об этом храме. Когда-то он был совершенно заброшен, являя собой печальное зрелище, и отец с друзьями частенько залезали туда, распугивая гнездившихся под куполом голубей. Странное дело, а ведь Глебу даже никогда не приходило в голову, что в те времена, всего какую-то четверть века назад, шумные компании школьников были чуть ли не завсегдатаями Узкого: играли в похожем на лес парке, гоняли на велосипедах, купались в пруду, даже рыбу удили. Что же изменилось с тех пор? Почему Узкое превратилось в запретную зону для подростков?

Особняк располагался прямо по соседству с храмом. Вокруг не было ни души. Глеб поднялся по заросшим травой щербатым ступеням, подошел к парадному входу и заглянул за колонны. Никого. Повсюду царила мертвая тишина, деревья перестали шуметь еще не успевшими опасть листьями, и даже птицы, щебет которых сопровождал Глеба всю дорогу, разом смолкли. Он прильнул к высокому окну: за пыльным стеклом с трудом угадывались смутные очертания каких-то нагромождений, по всей видимости мебели, укутанной в бывшие когда-то белыми чехлы.

Потоптавшись немного, юный исследователь вернулся к балюстраде и от нечего делать слегка пнул фигурный столбик перил. Большой кусок штукатурки с шумом упал на каменную плиту и рассыпался в пыль. Вздрогнув от неожиданности, Глеб отскочил в сторону и машинально огляделся, не заметил ли кто его выходки. Убедившись, что вокруг по-прежнему никого, он обошел дом кругом, заглянул в летнюю веранду и, не найдя там ничего интересного, направился к видневшейся неподалеку скамейке. Глеб не совсем понимал, что он тут делает, в этом царстве безмолвной разрухи. Зачем его понесло сюда, вместо того чтобы спокойно пойти домой и заняться уроками?