Чтение онлайн

Но, как говорится, смех смехом, а башка кверху мехом. Нам-то деваться особо некуда, придется скакать через аномальное поле, рискуя быть прожженными до костей. На Кордон теперь никак нельзя — туда вот-вот полгарнизона сбежится со всеми вытекающими последствиями.

Гост бросил болт в сторону ближайшей кочки и хотел выдвинуться в авангард, но Лёвка его мягко взял за плечо. — Дальше — я.

— Не мал еще вперед батьки лезть?

— В самый раз. Если пойдем к Тихой Гавани по моей тропе, сократим путь.

— А если по моей — возможно, останемся в живых.

— А если кого-то волнует мое мнение, — в тон высказался Дрой, — то я за второй вариант. Мал'oй хороший следопыт, но Гост опытней.

Над нами просвистел еще один снаряд. Вдалеке раскатисто громыхнуло.

— Давайте голосовать, — быстро предложил Зеленый. — Я тоже за то, чтобы идти по тропе Госта. Мы выиграли.

— То есть мой вариант никого не интересует? — нахмурился я.

— У тебя есть вариант? — удивился Зеленый. — Нет. Но хочу чувствовать себя частью коллектива.

— Давай ты потом займешься чувствованием, — отрезал Дрой. — А то попадет мина в башку, и начнешь чувствовать себя по частям. В серьезном отрыве от коллектива и собственных кишок.

— Ты мерзкий. Ладно, Гост, веди.

Гост потеснил Лёвку, пригнулся и пошел по полю, поглядывая на ПДА.

— Я действительно могу показать короткий путь по окраине Темной Долины, — сказал ему в спину Лёвка.

— Сначала через «кислотный туман» пройдем, а там уж разберемся, — не оборачиваясь, ответил Гост. — Успеешь еще проявить свои недюжинные навыки картографа, если не заливаешь, конечно.

Мы надели маски, проверили уплотнители, подняли воротники и осторожно пошли следом за Гостом.

Топать в хвосте надоело, поэтому я подрядил на это дело Дроя. А он в спешке особо долго и не сопротивлялся — так, поворчал маленько.

Я прекрасно понимаю: если поблизости разорвется снаряд, то накроет всех без разбора. Слепому псу ясно: порядок передвижения в цепочке не играет решительно никакой роли в распределении количества осколков на квадратный метр моего бесценного тела. И всё-таки в плане психологического комфорта ощущать за спиной не пустоту, а надежного человека как-то спокойней. Фикция, ну и на том спасибо.

Когда мы углубились в поросшее старым бурьяном поле и отошли от трассы метров на сто, Гост споткнулся и едва не соскользнул в яму, оставшуюся от давнего разрыва снаряда. Котлован был неглубоким и не представлял бы опасности, если б не плотное облако «кислотного тумана», затопившее его наполовину.

Лёвка поддержал сталкера, не дав съехать в едкую взвесь, и Гост поблагодарил его сдержанным кивком.

Перед нами раскинулся курящийся кислотными испарениями массив. В гуще аномалий было видно, как истлела и скукожилась трава, попавшая в зону действия этой дряни. Между проржавевшими ребрами упавшей опоры ЛЭП торчал голый ствол молодого деревца, которому так и не суждено было окрепнуть — кора слетела, тонкие веточки превратились в тлен, сердцевина омертвела и потемнела. Зона не привечала слабость и наказывала строго.

В кислотных облачках имелись просветы, но в поисках безопасного прохода петлять по ним можно было бесконечно: ведь этот лабиринт постоянно менял очертания. Оставалось надеяться на то, что мы сумеем найти более-менее разреженные места в мутной массе и ткань комбезов выдержит.

Главное, попутно не вляпаться в какую-нибудь вторичную аномалию. Увы, такое уже случалось. Сам видел, как сталкеры — опытные ходоки, не первогодки — миновали скопления «кислотного тумана» практически без повреждений, а под занавес, когда, казалось бы, все напасти оставались позади, угождали в притаившуюся меж сгустками «электру» или в «трамплин». Пиф-паф, дыщ-дыщ — и фарш.

Детекторы в таком месиве зашкаливали и становились бесполезным набором микросхем, поэтому полагаться нужно было на опыт, интуицию и всем известные механические средства системы «болт обыкновенный». Увы, ничего надежней для обнаружения аномалий пока не изобрели.

Гост запустил железку по пологой дуге, дождался, пока она благополучно пролетит сквозь марево и стукнется о землю, после чего резво побежал вперед. Мы рванули следом. Всё. Теперь думаем четко, действуем быстро.

Кислотные испарения сглотнули нас, как приманку. Серо-зеленая муть ударила в лицо, заставив невольно зажмуриться на миг, несмотря на то, что стекло надежно защищало глаза. Голые участки скул и шеи неприятно обожгло. Я прижал подбородок к груди, внимательно глядя под ноги, чтобы не запнуться о кочку в самый неподходящий момент.

— Ой, твою ж душу! — зашипел Зеленый через фильтры маски. Он сбился на шаг и рывком подтянул портупею. — У меня, кажись, комбез в паху сифонит.

— Втяни яйца, — посоветовал Дрой из арьергарда.

— Некуда, панцирь в баре забыл. Мне становится некомфортно…

— Потом расскажешь, плоть тебя дери! Шевели веслами!

Зеленый ускорился, и мы вновь припустили трусцой по равнине. Гост периодически снижал темп, вглядывался в коварную муть, швырял очередной болт и лишь после этого продолжал движение.

Минометный обстрел прекратился: скорее всего военные пустили пехоту и технику.

По левую руку, за редколесьем, угадывались очертания насыпи, впереди виднелся горб холма, который железнодорожное полотно огибало с северной стороны. Обычно по этому пути ходили бродяги в рейды к Темной Долине, но в последнее время бандиты вконец озверели: выдавили форпосты «Свободы» глубже в лес, окопались возле старого элеватора и нагло отстреливали проходящих путников, если те не желали платить.

Через несколько минут блуждания в мерзком мареве Зеленый принялся скакать, словно сайгак, не в состоянии терпеть боль. Его комбинезон пропускал то ли в молнии, то ли по шву и, видимо, доставлял долговязому зануде серьезные неудобства. Сначала он крепился и только шумно пыхтел, но затем тормоза слетели. Зеленый возвестил на всю округу, что проклянет наши семьи до какого-то там колена, если агрессивная внешняя среда разъест его мини-сталкер. Затем он стал выкрикивать неприличные лозунги о враждебных химических процессах. Особенно поэтично звучали непечатные эпитеты к терминам вроде «коагуляция аэрозолей».

О звуковой маскировке можно было смело забыть: вопли проплавленного в паху Зеленого, наверное, до Киева долетели. Его лопатки ходуном ходили под курткой, а заброшенный за спину арбалет мотался прямо перед моей рожей, и пару раз я едва успел увернуться от пролетевшего по дуге приклада.

Как только мы выскочили из «кислотного тумана» на заросшую травой тропинку и Зеленый перестал голосить, я моментально осознал, насколько прекрасна тишина. Знаете, братцы, я много громкой фигни на своем веку слыхивал — и взрывы разные, и вой турбин, и хрип издыхающего пси-дога, и оглушительный треск молнии, бьющей в соседний столб, — но сей короткий концерт оставил сильные впечатления.