"Молва"
Шрифт:
топчан. — Подвигайтесь-ка ближе, обсудим операцию,
которую нам поручил провести дядя Володя.
— Комендатура, да? — обрадовался Саша.
— Нет, не комендатура, — возразил Яша. —
Стрелять не придется. Операция, как сказал дядя Володя,
в сотни раз серьезнее, чем взрыв десяти комендатур.
Исключительно тонкая и ответственная...
ПЛАН ХАРИТОНА
Из среднего ящика стола Харитон достал карту
Одессы, прикрепил ее к стене. Так-с... Судя по всему,
в городе орудует отлично законспирированная банда
террористов, какими-то нитями связанная с
катакомбами. Жаль, не успели схватить на рынке этого
большевика, пустил себе пулю в лоб. И главное — при
загадочных обстоятельствах убит осведомитель, сообщивший
о его прибытии в город. За такие промахи в деникин-
ской контрразведке можно было и пулю схлопотать...
Харитон нервно ходил по кабинету, сопоставлял
факты, искал между ними невидимую на первый взгляд
причинную связь. А в том, что все последние события
были взаимно связаны, он не сомневался на ни
минуту.
* Подпольная кличка Федоровича.
54
Как правило, вылазке красных из катакомб,
рассуждал он, предшествует какой-либо террористический акт
в городе. Видимо, эти акты — отвлекающий маневр.
Полиция, сигуранца и гестапо бросают все силы на
поиски преступников в городе, а в это время партизаны
совершают диверсию на железной дороге. Так было
уже не раз. Стало быть, это не случайное совпадение
фактов. Нужно еще больше усилить охрану входов в
катакомбы, а в городе, в каждом квартале, заиметь
тайных осведомителей. Установить сеть круглосуточных
скрытых постов наблюдения.
Харитон посмотрел на часы. Четверть восьмого.
В семь тридцать у него свидание с оберштурмфюрером
Шиндлером. Пора поторапливаться. Тем более что он
сам попросил Шиндлера об этом свидании.
Официально расследованием дел, связанных с выявлением
подполья, занимается сигуранца, но и гестапо не дремлет.
Гестаповцы, он это знал хорошо, были бы рады утереть
нос «мамалыжникам» из сигуранцы.
Для себя он уже давно решил, что пора менять
седло и при первой возможности попытаться перейти на
службу в гестапо. Если удастся отличиться с
выявлением подполья, то можно рассчитывать на
благосклонность Шиндлера.
Оберштурмфюрер Ганс Шиндлер сидел у окна в
глубоком кожаном кресле и чистил пилочкой ногти. С
первых же слов следователя сигуранцы он понял: пороху
тот не изобрел.
— Мой план прост, — говорил Харитон. —
Замуровать и заминировать все входы в катакомбы, заживо
похоронить всех, кто там скрывается.
— Предлагаете превратить катакомбы в могилу? —
усмехнулся Шиндлер. — Но сколько вам известно
выходов на поверхность?
— Пока триста пятьдесят.
— По подсчетам наших людей, эта цифра
значительно больше. Примерно на пятьдесят.
— Но и эта цифра нуждается в уточнении. Местные
жители утверждают, что лазеек в эту преисподнюю
больше шестисот. Сейчас, как мне кажется, следует
прощупать каждый клочок земли, взять под прицел каждую
щель. Генерал Гинерару уже отдал соответствующий
приказ... В район Усатовских и Нерубайских катакомб,
а также Куяльника брошено несколько отрядов полевой
55
жандармерии. Мы перекрыли все дороги и тропы,
ведущие в Усатово и Нерубайское.
— И все-таки партизаны пустили под откос эшелон
с солдатами и люкс-поезд, — не без иронии заметил
Шиндлер.
Харитон и бровью не повел, хотя чувствовал, что
жилка на виске бьется все быстрее и быстрее.
— Было бы полезно сравнить наши и ваши данные
о проходах в катакомбах, — предложил Харитон.—
Уточненные сведения ускорят нашу работу.
— Разве дело только в этом?— удивился
Шиндлер. — Предположим, мы действительно превратим
катакомбы в могилу для тех, кто скрывается там. На
подходе к городу наш специальный батальон. Солдаты
прошли подготовку ведения наступательного боя в
сложных пещерных условиях. Скоро батальон будет здесь
и с ходу пойдет на штурм подземной крепости красных.
Думаю, за один-два дня с катакомбной проблемой мы
покончим. Но будут ли и после этого у нас все
гарантии, что подполье кончит свое существование?
Шиндлер не мог простить сигуранце случая с
раненым большевиком на Привозе. Упустили такую
возможность приоткрыть тайну подполья!
— Я высоко ценю вас как опытного контрразведчика
и даже хотел бы предложить вам со временем перейти
к нам, — продолжал он, играя пилочкой. — Но вы,
господин Харитон, долго находились в эмиграции и,
простите меня за откровенность, разучились понимать
своих соотечественников. В подполье, я думаю, красные
оставили не наивных простаков. Облавами их не
возьмешь. С ними надо вести тонкую войну. Войну умов.