Чтение онлайн

— Валентина Николаевна, что вы здесь делаете?

— Как официально, что ж, хоть какие-то манеры у тебя остались.

— Я спросила, что ты здесь делаешь, мама?

— Пришла посмотреть, где работает и чем живет моя дочь.

— Не поздновато? Дочь давно выросла и не нуждается в присмотре.

— Анна, давай не будем начинать.

Валентина Николаевна, как всегда, элегантна, в свои почти пятьдесят лет — безупречная фигура, строгий костюм, высокие каблуки. Она обошла кресло парикмахера, проведя по нему пальцами, внимательно посмотрев на них на предмет пыли.

— Да, хорошо, давай не будем.

Аня вздохнула, ей совершенно не хотелось ругаться с матерью, к тому же, делать это на работе, на глазах коллег и посетителей. Но она прекрасно понимала, по какому поводу она пришла.

— Господи, Аня, ты могла найти не это ужасное, а более приличное место для работы, раз уж ты решила посвятить свою жизнь парикмахерству.

— Это приличное место, есть гораздо хуже.

— Боюсь представить.

— Но ты же пришла в это “ужасное место” не для того, чтоб упрекнуть меня в том, что я работаю в этом месте?

— Да что толку?

— И правда, нечего даже начинать. Это бесполезно, оставь свои воспитательные моменты для Паши и его невесты. Теперь-то тебе есть на ком оторваться.

Мать остановилась совсем рядом, сузила идеально подведенные глаза и впилась в Аню холодным, колючим взглядом. Ее можно было назвать очень красивой женщиной, если бы не этот надменный взгляд и чувство превосходства над другими людьми, что всегда так отчетливо читалось на ее безупречном лице.

С самого раннего детства Аня считала свою мать безупречной, образованной, утонченной, старалась соответствовать ее требованиям, быть такой же. Но вся эта иллюзия рухнула в один миг, именно в тот, когда ей была нужна ее помощь и поддержка. Единственный родной и близкий человек отвернулся от нее. С нее слетели все маски, обнажая расчетливость, беспринципность, непреклонность даже к родной дочери, которую она так легко выставила за дверь, чтоб только та не портила ее репутацию.

— Так что ты хотела? Не за укладкой же ты пришла?

— Боже упаси, ты знаешь, у меня есть свой стилист.

— Мама, ты теряешь мое и свое время. Если это на счет квартиры, то ты слышала мое категоричное «нет», я могу повторить это еще несколько раз.

Валентина Николаевна поджала накрашенные губы, но взгляд не отвела.

— Ты до такой степени ненавидела своего родного брата?

— При чем здесь Павлик? Мне на него плевать с высокой колокольни. А также на его предстоящее семейное счастье с прекрасной, интеллигентной девушкой.

— Что за выражения? — Валентина Николаевна скривила лицо.

— Какие заслужили.

— Ты не принимаешь, презираешь и ненавидишь своего брата за то, что он стал успешнее тебя. У него прекрасное будущее, перспективы, которые в свою очередь были у тебя, но ты сделала другой выбор.

Аню начинало потряхивать, еще несколько слов из уст этой женщины, и она за себя не ручается. Надо попросить Артема, чтоб он показал ей пару приемов, а то бить человека по голове феном — совсем дурной тон.

— Да, я сделала другой выбор, тот, что предложила мне ты, был неприемлем. Ты предложила идти и требовать денег, жениться или избавиться от ребенка. Что это было, милосердие с твоей стороны? Тот совет любящей матери, за который я должна была благодарить? Я сделала свой выбор, и ни дня о нем не пожалела. А завидовать Павлику — это последнее дело. Нам не о чем разговаривать, мне нужно работать.

Валентина Николаевна покрылась красными пятнами, вцепилась в кресло так, что побелели костяшки. Было видно, что она держит лицо, стараясь не сорваться и не устроить скандал на публике. Весь свой яд и желчь она выплескивает не при людях.

— Дрянь, какая неблагодарная дрянь, — женщина цедила слова сквозь губы, шипела, словно змея. — Тебя вырастили, дали образование, какое ты успела взять своими куриными мозгами. Твой папашаничего больше не придумал, как наглотаться таблеток, интеллигент вшивый, думал только о себе.

— Не смей говорить о моем отце.

Весь салон уже наблюдал только за перепалкой женщин, стояла жуткая тишина, девочки отложили инструмент, клиенты подозрительно косились. Валентина Николаевна резко замолчала, огляделась по сторонам. Поймала свое отражение в зеркале, поправила безупречную укладку.

— Наш разговор не окончен. Поговорим в другом месте. Мой адвокат с тобой свяжется.

Женщина развернулась и направилась к выходу, громко стуча каблуками.

— Какой адвокат? Ты о чем?

Аня не понимала, ее мать что, затеяла с ней судебные войны за жилплощадь, на которую не имеет никакого права? Аня пошла вслед за ней, выйдя на крыльцо, проследила за тем, как женщина села в припаркованный серебристый автомобиль.

Дальше смена прошла без ненужных визитеров, только радостный звонок Людмилы, о том, что Тимурчик жив и с ним все в порядке, лишь на минуту вывел ее из размышлений. Голова раскалывалась от мыслей, от догадок о том, что же задумала ее мать. Так что радоваться за Людку и ее Татаринова сил не было никаких. Хотя, венки, судя по фото, были красивые и надпись на лентах, радовала глаз.

«Я долго буду ждать?»

На телефон Ани пришло странное сообщение от неизвестного номера. Она огляделась по сторонам, зал был пуст, она осталась одна, даже и не заметила, как все девочки ушли домой, а за окном уже сгущались сумерки.

«Артем, это ты?»

«Нет, Дед Мороз. А ты ждала кого-то еще? Выходи, у меня целый мешок подарков»

Аня улыбнулась. Странно, но она скучала. А еще было такое чувство, что вот сейчас он придет, появится — и все ее проблемы исчезнуть. Конечно, это все мечты, но, когда он рядом, было спокойно, возбуждающе — спокойно. Он, словно ураган, сметал все на своем пути, но ей не было страшно попасть в его водоворот. Конечно, будет обидно, если у них ничего не выйдет, но она попробует, а не будет погружаться в свои сомнения, как в болото. Она рискнет и попробует, не будет оглядываться на прошлое, не будет цепляться за свою мораль. Не будет анализировать каждое действие, наконец, расслабиться и получит удовольствие, ведь ей с ним хорошо, и не важно, что он молчит, она и так его понимает.

«Сейчас не сезон для Деда Мороза»

«Если не выйдешь через минуту, Дед Мороз зайдет, снимет с тебя трусики и начнет дарить подарки. Подарков накопилось много»

«Маньяк!»

«Еще какой»

— Твоих рук дело?

Артем вопросительно смотрит на севшую в автомобиль девушку. Салон наполняется ароматом свежести, листвы и дождя. Сразу хочется прижать ее к себе и вдохнуть полной грудью этот запах. Руки так и чешутся задрать кофточку, провести ладонями по острым, возбужденным соскам. А потом вобрать их в рот и посасывать, слушая Анины стоны.