Чтение онлайн

Пробираясь через толпу, Майкл Уайтэкр ловил себя на том, что он, сам того не замечая, отвечает на каждый толчок фальшивой, натянутой улыбкой. Он опаздывал, а достать такси было невозможно. Ему пришлось задержаться в театре и выпить несколько рюмок в одной из артистических уборных. От наспех выпитого вина у него шумело в голове и жгло желудок.

Вечер в театре прошел сумбурно. Зрители не интересовались пьесой и отчаянно шумели; роль бабушки пришлось играть дублерше, потому что Патриция Ферри так напилась, что ее нельзя было выпустить на сцену. Пытаясь поддержать порядок, Майкл совсем измучился. Он был режиссером пьесы «Поздняя весна», в которой было занято тридцать семь участников, в том числе трое вечно простуженных детей. По ходу спектакля приходилось пять раз менять декорации, причем на каждую смену отводилось двадцать секунд. Когда кончился этот сумасшедший день, Майклу страстно хотелось одного: уйти домой и завалиться спать. Но сегодня еще предстоял этот проклятый вечер на 67-й улице, и Лаура была уже там. В конце концов, в канун Нового года и не полагалось ложиться спать.

Майкл кое-как протолкался через густую толпу, быстро дошел до Пятой авеню и свернул на север. Тут было не так людно, а из Центрального парка долетал свежий, бодрящий ветерок. На узкой полоске темного неба, видневшейся между крышами высоких зданий, можно было даже рассмотреть маленькие бледные звезды.

«Надо будет купить домик, недалеко от Нью-Йорка, – подумал Майкл, быстро и бесшумно шагая по асфальту. – Недорогой домик, тысяч за шесть или семь. Денег как-нибудь наскребу – придется перехватить взаймы. Время от времени буду уезжать туда на несколько дней. Там будет тихо, по ночам можно будет видеть все звезды, а когда захочу, ничто не помешает мне лечь спать часов в восемь. Да, хватит мечтать, надо обязательно купить такой домик».

В полуосвещенной витрине магазина он увидел свой силуэт. Отражение было неясным и расплывчатым, но, как всегда, собственный вид привел его в раздражение. Почти бессознательно он расправил плечи.

«Когда только ты перестанешь сутулиться! – выругал он себя. – И не мешало бы похудеть фунтов на пятнадцать. Ни дать ни взять – толстый лавочник».

На одном перекрестке около него остановилось такси, но он сделал отрицательный жест. «Физические упражнения и воздержание от вина – по крайней мере на месяц. Выпивка-то и доводит людей до такого состояния. „Пиво, „Мартини“, еще рюмочку!“ А с какой головой ты встал сегодня утром! До полудня ни за что не мог взяться, потом пошел завтракать и снова пил. Сейчас начинается Новый год – самое подходящее время бросить пить. Сегодня на вечере представится прекрасная возможность испытать свой характер. Не нужно делать из этого сенсации. Просто не пить – и все. А в загородном доме не держать и капли вина».

Майкл сразу почувствовал себя гораздо лучше. Ему казалось, что он полон решимости и сил, и хотя брюки его вечернего костюма по-прежнему были тесноваты в поясе, он широко зашагал мимо роскошных витрин к 67-й улице.

Когда Майкл вошел в переполненную комнату, только что пробило двенадцать. Люди пели и обнимались; в одном из углов он заметил мертвецки пьяную девицу из числа тех, кого обязательно встретишь на каждой вечеринке. Среди гостей Уайтэкр увидел свою жену – она целовала какого-то низенького мужчину, по всем признакам имеющего отношение к Голливуду. Кто-то сунул Майклу бокал с вином, а высокая девушка испачкала ему плечо картофельным салатом. «Какой прекрасный салат!» – воскликнула она и небрежно смахнула его узкой, выхоленной рукой с длинными, дюйма в полтора ногтями, покрытыми вишневым лаком. Затем протолкнувшись через толпу, к нему подошла Кэтрин, одетая в платье с очень большим декольте.

– Майкл, дорогой! – воскликнула она, целуя его в затылок. – Что ты делаешь сегодня вечером?

– Вчера приехала из Лос-Анджелеса моя жена.

– Да? Печально. Ну, с Новым годом! – И она поплыла дальше, приводя в трепет трех одетых во фраки студентов с младших курсов Гарвардского университета – родственников хозяйки, приехавших в город на каникулы.

Майкл поднял бокал и отпил до половины. Это, видимо, было виски, в которое кто-то налил лимонаду. «Брошу пить с завтрашнего дня, – подумал он. – Все равно я уже выпил сегодня три стакана и этот вечер потерян».

Майкл подождал, пока его жена не кончила целовать маленького лысого человека с пышными кавалерийскими усами, потом пробрался сквозь толпу гостей и встал у нее за спиной. Он услышал, как жена, не выпуская руки маленького человека, говорила:

– Сценарий отвратительный, Гарри, но ты, пожалуйста, никому об этом не говори.

– Ты же знаешь меня, Лаура. Разве я болтун?

– С Новым годом, с новым счастьем, дорогая! – сказал Майкл и поцеловал Лауру в щеку.

Она обернулась, все еще не выпуская руки лысого, и улыбнулась. Даже здесь, где пьяный шум и сутолока не располагали, казалось, к проявлению нежных чувств, Лаура приветствовала Майкла с тем выражением ласки и теплоты во взоре, которое всякий раз поражало и волновало его. Она протянула свободную руку и привлекла к себе Майкла, чтобы поцеловать его. В тот момент, когда их лица сблизились, Майкл почувствовал, что Лаура с подозрением принюхивается к его дыханию. Отвечая на поцелуй жены, он не мог сдержать раздражения и помрачнел. «Вечно она нюхает, – мелькнуло у него. – Старый сейчас год или новый – ей все равно».

– Перед тем как уйти из театра, – насмешливо сказал Майкл, отстраняясь от жены, – я вылил на себя два флакона духов «Шанель № 5».

Веки Лауры обиженно дрогнули.

– Не будь таким скверным хоть в новом году, – попросила она. – Почему ты так поздно?

– Зашел по пути пропустить пару бокалов вина.

– С кем? – Лаура посмотрела на него подозрительным собственническим взглядом, который так портил нежное и открытое выражение ее лица всякий раз, когда она допрашивала мужа.

– Кое с кем из приятелей.

– И только? – Лаура говорила тем игривым и легкомысленным тоном, какой был принят среди женщин ее круга, когда они подшучивали над своими мужьями в обществе.

– Нет, – в тон ей ответил Майкл. – Я забыл сказать, что с нами были шесть полуобнаженных полинезийских танцовщиц – мы оставили их в ночном клубе «Сторк».

– Ну не забавен ли он? – воскликнула Лаура, обращаясь к лысому. – Он ужасно потешный, не правда ли?

– Начинается семейная сцена, – усмехнулся лысый, – а когда дело доходит до семейных сцен, я исчезаю. Пока, дорогая. – Он помахал рукой Уайтэкрам и скрылся в толпе.

– У меня есть великолепная идея, – заявила Лаура. – Давайте не будем сегодня говорить женам гадости.

Майкл допил вино и поставил бокал.

– Кто этот усатый?

– А, Гарри?

– Тот, кого ты целовала.

– Да это Гарри. Я знаю его уже много лет. Он бывает на всех вечерах. – Лаура легким движением рук поправила прическу. – И здесь, и на Западном побережье. Я не знаю, чем он занимается. Возможно, он антрепренер. Сегодня Гарри подошел ко мне и сказал, что в последнем фильме я была очаровательна.

– Он так и сказал – очаровательна?

– Ага.

– Ага? Это что, так теперь говорят в Голливуде?

– Возможно. – Лаура улыбалась ему, но глаза ее все время бегали по комнате. Впрочем, она всегда была такой, когда они находились в обществе. – Как, по-твоему, я сыграла в последнем фильме?

– Очаровательно, – ответил Майкл. – Давай выпьем.

Лаура встала, взяла его за руку и нежно потерлась щекой о его плечо.

– Ты рад, что я приехала? – спросила она.

– Очарован, – ухмыльнулся Майкл.