Чтение онлайн

— Вы считаете, между его смертью и вашими подозрениями насчет того, что в клинике не все чисто, может существовать связь?

— Меня это определенно беспокоит. Хотя это может быть и совпадением.

— Вы, конечно, знаете, что я сейчас скажу. — Арчер опять приподнял брови. — Будучи репортером, я знаю, что подобные совпадения случаются редко.

— Пожалуйста, не могли бы вы поделиться какой-то информацией о клинике? — взмолилась Лейк.

— Хорошо. Около двух месяцев назад моему продюсеру Рейчел совершенно неожиданно позвонила одна женщина. Она наткнулась в Интернете на ту же статью, что и вы. Она была пациенткой Клиники по лечению бесплодия на Парк-авеню, причем наблюдалась у самого доктора Шермана. Так вот женщина сказала, что мы должны расследовать, как там работают. Она заявила, будто там используют ничего не подозревающих пациентов и их нужно вывести на чистую воду. Моя статья была посвящена клиникам около Вашингтона — в то время я жил там, — но меня заинтересовали ее слова.

— Что она имела в виду под словом «используют»?

— Она отказалась разъяснять что-либо по телефону и хотела поговорить с Рейчел, но той пришлось отложить встречу из-за каких-то срочных дел. Затем, за день до встречи, женщина позвонила и сказала, что теперь она не может прийти, но будет держать с нами связь. Это произошло несколько недель назад, и с тех пор она не обращалась к нам.

— А как вы думаете, что она имела в виду?

— Попробуйте догадаться. Ведь это вы там работаете.

— Я никогда не замечала ничего подозрительного, но опять-таки я не общаюсь с пациентами. Кроме того, этот мир вообще для меня нов. Что-то нехорошее может происходить прямо перед моим носом, а я не в состоянии ничего понять. — Лейк помолчала. — В статье вы упомянули, что некоторые клиники настаивают на процедурах, которые в действительности пациентам не нужны. Такая практика, возможно, существует и здесь.

— А еще там могут преувеличивать свои успехи, — сказал Арчер. — А успехи — один из основных факторов, по которым выбирают клинику.

— Я читала у вас, что некоторые клиники так поступают. Не могу поверить, будто у них не бывает проверок независимых экспертов.

— Знаю. Это трехмиллиардный бизнес, где царит жесткая конкуренция, а государство практически не вмешивается в их дела.

«Способна ли клиника на такое? — гадала Лейк. — Неужели там обманывают впавших в отчаяние людей? Искусственно поднимают свой рейтинг? Левин и Шерман — а также Хосс, — несомненно, самонадеянны, а такие люди часто играют по другим правилам».

— Значит, есть шанс, что эта женщина права? — спросила Лейк.

— Возможно — хотя Рейчел сказала, что она была словно не в себе. Ну, знаете, этакая избалованная жительница Манхэттена, которая никогда ни в чем не знала отказа, а тут вдруг что-то пошло не так и это ее доконало. Я сам позвонил в клинику и поговорил с Шерманом. Доктор сказал, что у этой женщины проблемы эмоционального характера, поскольку она так и не смогла забеременеть, а ее претензии безосновательны. Я застал его врасплох, и он, как мне стало ясно, сильно испугался. Шерман сказал также, что если я хочу работать над этой темой дальше, то мне придется иметь дело с его адвокатом.

— Именно поэтому вы не стали особенно стараться поговорить с ней?

— Отчасти да. К тому же в последнее время у меня было очень много других дел. Но в свете смерти Китона — и вашего звонка — мой интерес к клинике возрос. Там все не так просто.

Лейк рассеянно пыталась оторвать мокрую этикетку пивной бутылки, а ее мозг лихорадочно работал. Может, Китон понял, что клиника ведет нечестную игру, и пригрозил разоблачением? Если доктора там действуют неэтично и правда об этом выйдет на свет божий, все будет потеряно — не только репутация самой клиники, но и репутация ее сотрудников. Многие могут лишиться лицензий. А это прекрасный мотив для убийства.

Но во все это не вписывалась одна деталь. Как сказала Мэгги, Китон сменил дверной замок в конце зимы. Если он тогда обнаружил в работе клиники что-то подозрительное и беспокоился о собственной безопасности, то почему летом вернулся? Если только не счел своим долгом собрать побольше доказательств.

Лейк подняла глаза и увидела, что Арчер достал из потертого коричневого бумажника визитную карточку и положил на стол.

— Мне ужасно не хочется уходить, — сказал он, — но директор шоу снимет с меня скальп, если я не появлюсь вовремя.

— Понимаю. Я могу это взять? Рада, что вы уделили мне время.

— Нет, это я рад. Но кое-что вы можете сделать.

«Ну конечно, — подумала она. — Репортеры вроде него своего не упустят».

— Что? — спросила она.

— Почему бы вам не вникнуть в дела клиники?

У Лейк перехватило дыхание.

— Вы хотите, чтобы я шпионила? Я…

— Послушайте меня. Эти клиники подобны крепостям — туда невозможно попасть со стороны и провести расследование, не располагая доказательствами, что там имеются какие-то нарушения. А поскольку вы туда вхожи, то у нас есть преимущество.

— Что конкретно я должна разузнать? — осторожно спросила Лейк.

— Трудно сказать, поскольку та женщина не сказала ничего конкретного. Хорошо бы узнать, насколько высоки их результаты, и сравнить с теми цифрами, что приводятся потенциальным пациентам. Я бы просмотрел как можно больше медицинских карт на предмет того, какие процедуры и кому назначают. Возможно, что-то покажется вам лишним.

Лейк смотрела на деревянный бар, пытаясь решить, как поступить. Его предложение напугало ее. Она испытывала беспокойство, когда Брай просто пялилась на ее компьютер. И насколько Лейк знала, убийца тоже мог следить за ней.

Арчер изучающее смотрел на нее, улавливая ее замешательство.

— Послушайте, я понимаю: это может поставить вас в неудобное положение. Но история способна оказаться значительной, и ее надо вытащить на свет божий. Время не ждет. Если смерть Китона имеет отношение к нарушениям, в клинике могут уничтожить доказательства.

— Хорошо, — наконец сказала Лейк. — Посмотрю, что могу накопать. Как зовут женщину, которая вам звонила? Я должна начать с ее медкарты.

— Алексис Хант, — ответил Арчер, ставя подпись на чеке кредитной карточки. — Вы найдете законную причину просмотреть карты пациентов?