Молчи, терпи
Шрифт:
Эльза облокотилась о стену, чувствуя, что уже готова упасть. Джек неосторожно взял девушку под руку, словно хотел помочь ей. Королева понимала, что супруг ее лжив и жесток. Он знал, что девушка не желала даже заходить в родительскую спальню, нарушать ее хлипкий покой и отгонять прочь их прибранные морем души. Он знал. С самого начала знал…
– Вы уже забрали себе Эренделл, – со злостью прошипела Эльза, подняв к нему глаза. – Чего еще Вы от меня хотите?
Принц не удивился услышанному, но улыбка его вышла особенно сладкой.
Тонкие губы растянулись так сильно, что, казалось, будто на них скоро вновь появятся мелкие трещинки. Эльза не отводила взгляда, старалась выглядеть сильной, несломленной. Подданные могли поверить в ее улыбку, могли нарисовать в голове приятную картинку, на которой счастливая молодая королева восхищается красавцем-женихом… Джек не питал подобных иллюзий.
– Так Вам кажется, будто я корыстен? – изобразив обиду, спросил Джек.
Как же королева мечтала о том моменте, когда сможет показать ему всю свою силу, сможет выпустить злость, что копится в ее измученной страхом груди. Почему девушка питает ужас к человеку, которого в несколько раз сильнее? Почему она так боится его взгляда, звука его голоса? Животный инстинкт толкал ее к запертой двери, но ноги не слушались. Эльза знала, что уже попала в ловушку.
– Неужели я кажусь столь жутким? Мне часто говорили, что моя внешность – услада для чьих бы то ни было глаз…
Белые пальцы Джека скользнули вниз, к петлям на его дорогом сюртуке. Серебряные пуговицы покидали их, открывая взору Эльзы плотную синюю рубаху. Молодой принц, не успевший надеть корону чужой страны, улыбался. В глазах его блеснула искра… Желания? Эльза не могла истолковать. Может быть, алкоголь был виной странному видению?
– Вы чудовище, – прошептала Эльза.
– О, и почему же? – спросил Джек.
Казалось, что он и правда не понимает, в чем причина столь резкого обвинения. Королева нахмурилась, несмело отступила на шаг, затем застыла в нерешительности. Она услышала под ногами хруст свежих лепестков. В воздухе раздался резковатый сладкий запах… Наутро он покажется приторно-сладким и неприятным для слуха.
– Вы шантажировали меня, стараясь прибрать к рукам чужую страну, измученную голодом, – прошипела Эльза, взглянув на юношу. – Вы играли с чувствами людей. С их страхом, тревогой…
Джек поднес руку к губам, стараясь скрыть показавшуюся на них улыбку.
Странно, что она обеспокоила его лишь сейчас, когда весь день совершенно не волновала юношу. Джек осторожно скинул сюртук на пол. Лепестки цветов взметнулись ввысь, разлетелись по разные стороны от него, словно кинулись врассыпную. Юноша осторожно потянул за пуговицы рубашки… Эльза имела только смутное представление о том, что творится в супружеской спальне…
– Прибрать к рукам чужую страну… – насмешливо произнес Джек.
Эренделл был лишь приятным дополнением к главному призу.
Он – точно красочная обложка для интересной книги, усиливал интерес, но сам по себе казался до жути бесполезным приобретением. Юноша никогда не стремился к власти, но если корона сама упала к нему в руки, зачем отказываться от нее? Будь Джек столь властолюбив, каким его считала Эльза, он давно сел бы на отцовский трон, избавившись от тщедушного брата.
– Клянусь, мне нет дела до Вашей страны, – тихо произнес юноша.
Рубашка сползала медленно, бледное тело оказалось на удивление рельефным. Эльза смутилась. Она и раньше видела мужской торс, когда уставший садовник скидывал пропитанную потом рубаху, решив, что никто не видит… Легкий свет лился в чуть прикрытое служанкой окно, он соблазнительно играл на мышцах Джека, делая их еще больше, чем они были.
– Я мог бы захватить Эренделл с моря, отправить закутанных в шерсть людишек на галерах в свою страну и устроить грандиозный аукцион, – злорадно произнес Джек. – Ваша страна плохо защищена, а в моей рабство разрешено.
– Так почему же Вы воздержались? – спросила девушка, хмыкнув.
Джек демонстративно закатил глаза. Его злила вся эта пустая болтовня, глупые вопросы и обвинения. Весь вечер, день, все утро он думал лишь об одном – этом самом моменте. И в мечтах его не было никаких преград, разговоров и громких слов. Оставшись лишь в штанах, Джек неторопливо прошел вперед.
К босым ступням молодого правителя липли цветочные лепестки, выделяя свой приятный сладкий запах. Эльза не отступила, когда юноша коснулся ее чуть румяной от смущения и алкоголя щеки. Легко, осторожно, но так властно… Дыхание оборвалось. Сердце гулко стучало в груди, отбивая уже знакомый королеве ритм. Холодные пальцы все не сходили с ее кожи.
– Мне не нужен Эренделл, не нужны все эти люди и несуществующие богатства достаточно… Скудного края, – признался Джек.
– Но что Вам нужно?
Улыбка вновь расцвела на его красивом лице.
Уголки губ приподнялись, глаза снова заблестели. Эльза опустила взгляд, почти виновато взглянув в холодный пол. Примятые лепестки словно плакали, горюя об ушедшей из их тел жизни. Их оборвали в надежде, что те порадуют новобрачных своей красотой, чистотой… Джеку наплевать на убранство, а Эльзу же злила вся эта суматоха вокруг ее уютной спальни.