Чтение онлайн

– Так точно.

– И часто в деревне что-то случается?

– Не, товарищ майор, деревня тихая, мирная, люди большей частью приличные. Сроду ничего такого не бывало. Я здесь уж много лет. Мы же потомственные. Мой отец покойный служил до меня, и дед до него. Теперь я. Четвертый год уже. До этого постовым был в Москве, каждый день в город мотался, замучился. Теперь все рядом, и дом, и служба. Участок спокойный, редко происшествия случаются. Не, ну кражи бывают, не без этого. Вот полгода назад коза пропала у Изосимовых. Это десятый дом.

– Нашли?

– Нет, – с сожалением ответил Миронов. – И в Уваровском всех проверил и местных. Как в воду канула.

– Понятно. Вернемся к людям. Значит, никаких ссор с другими жителями деревни у Макеева и его жены не было? – спросил Иван.

– Да вроде нет. Вот разве…

Он снял фуражку и ловким движением ладони протер изнутри козырек.

– Писательница стройку затеяла, когда сюда заехала – берег укрепляла, – продолжил Миронов. – Так соседи жаловались. Раньше же этот дом пустовал. Олигарха дом был. Мурашева.

– Где он сейчас?

– Помер. – Миронов выразительно поднял брови. – Прямо здесь.

– Где здесь?

– В доме звезды. Он в гости приехал. К писательнице. Поговаривают, роман у них был. Но его по определенным обстоятельствам в Россию до прошлого года не пускали. Ну, вы понимаете.

Разумов включил диктофон.

– Причина смерти Мурашева?

– Онкология, – быстро ответил Миронов. – Последняя стадия. Видно, приехал с родными местами проститься. Они же Мурашевы здешние. Семья его испокон здесь жила в нескольких поколениях, вот и он решил родовое гнездо отстроить. Какое там гнездо, замок целый. Он его только успел построить и все. Ну, вы понимаете.

– Что все?

– Так из страны погнали, – понизив тон, ответил Миронов. – В Англию он спешно уехал, а замок остался пустовать. Лидия Ивановна за ним присматривала. Я тоже заходил пару раз вместе с ней. Проверить, как там и что. Мой же участок, подведомственный. Но никто не вандальничал. Народ нормальный в округе. Да и на охране дом стоял. А Лидия Ивановна молодец, и внутри порядок держала, и за участком смотрела, газон всегда был идеальным. В этом ей Игнат Поляков помогал из пятого дома.

– Так за что жаловались на новую хозяйку дома? – уточнил Разумов, зная ответ.

– Да, господи, на стройку жаловались, – махнул рукой участковый. – Смешно даже. Понятное дело, чуток пошумели строители. Так Полипы из четвертого дома сразу жалобу накатали. Я, конечно, отреагировал, как положено, в установленном…

Он замолчал, открыл планшет и принялся искать документ.

– Во, нашел! Вот оно, заявление от Полипов. Я как знал, захватил.

Иван взглянул на бланк, заполненный крупным круглым почерком.

– Чудные эти Полипы. Им не жаловаться надо, а благодарить ее.

– Благодарить за что?

– Помните, как в американских фильмах – заезжают в дом люди и сразу соседям несут тортик. За знакомство, так сказать. А писательница приехала и вместо тортика весь проезд асфальтом закатала, да еще фонари энергосберегающие поставила. Это ж миллион, не меньше! А дорогу видели? Ровная, гладкая, как маслице! – восхищался Миронов. – Вот только надо осторожно у дома бабы Симы. Серафимы Аркадьевны Тригорской. У ее забора, в паре метров от проезда начинается подтопление. Там у нее персональный пруд с лягушатами.

– Познакомился я уже с вашей бабой Симой и ее лягушатником.

– Уже? – засмеялся Миронов.

Смех у него был громкий, раскатистый.

– Она боевая у нас. Тридцать третьего года рождения, а голова фору молодой даст. Ей палец в рот не клади.

– Значит, есть в деревне соседи, которым Эма Майн не нравится? – вернул его к теме Разумов.

– Только Полипы. Они хоть и не живут здесь на постояннке, а вечно на всех жалуются. То на писательницу, то на Игната Полякова – не так траву скосил, не так пляж убрал, то на фермеров – что, мол, гуси ихние шумят, а они незаконной коммерческой деятельностью занимаются. Хотя сами же у этих фермеров молочку берут. А им как детей пятерых кормить? После пандемии столько безработных осталось. Семья фермерской Дарьи всю жизнь тут жила. Родители померли, муж сбежал, она с детками осталась одна. Но на счастье встретила городского. Художника Изосимова. Он по прописке в Москве, но живет здесь. И детей принял. Нормальный человек, не плохой. Деревенские говорят, он все время в своей мастерской проводит. Но видно не шибко на рисунках зарабатывает, не шикуют они. Дарья та все, какие можно, пособия оформляет.

– А кто такие эти Полипы и почему раз в месяц сюда наезжают?

– Отец, старший Полипа – инвалид лежачий, сестра полиповская – его младшая дочь, за ним смотрит. А сын и невестка – те самые жалобщики – бывают только наездами, привезут лекарства, продукты и назад. Не любят их тут. Невестку ихнюю Римкой-инструкцией кличут. Прозвали так за то, что она вечно всем указывает, как и что делать.

– С кем еще у этих Полипов были ссоры? – спросил Иван.

– В открытую? Да ни с кем. Они же всегда втихаря жалобы катают, в лицо редко кому говорят. А вот вспомнил еще: Римка на собаку звезды жалобу писала.

– В смысле на собаку? – удивился Иван.

– Что, мол, пес писательский потрепал ихнего полиповского кота. Задиристый кот, жирный зараза. Как рассказывала баба Сима, писательница в сторону леса шла, пес рядом бежал. Вдруг им наперерез выскочил полиповский кот Босс. В зубах рыба, а на хвосте кошка висит, грязная, шерсть в колтунах. Так пес как увидел, кинулся к полиповскому Боссу, отбил рыбу и бросил к ногам кошки. Ну, чисто Робин гуд – у богатого взял, бедной отдал, – засмеялся Миронов.

– И что же эти Полипы официальное заявление написали из-за такой ерунды? – спросил Иван.

– Да! Вот нормальный человек удивляется, а им жалобу накатать, как, извините, в туалет сходить. Лишь бы бумагу испортить. Бланки, то есть. Баба Сима говорила, что Римка тогда бегала по деревне с глазами срущей кошки и требовала от соседей, чтобы ее жалобу подписали коллективно, что, мол, пес без намордника и поводка может любого покусать. А пес-то мирный, не поганый пес. Он к дому звезды прибился накануне. И когда же ей было все эти причиндалы собачьи покупать. Она следом и кошку ту себе взяла. Лидия Ивановна ее отмыла, вычесала и та такой красавицей оказалась – трехцветная, пушистая, глаза в полморды, голубые. И знаете, что интересно – ни пса, ни кошку этих раньше никто в округе не видел. Как из воздуха выросли. Ни в деревне, ни в Уваровском таких сроду не водилось. Как с неба спустили. Чудеса.