Мое!
Шрифт:
Лаура положила пустышку на место. Этот поступок был самым трудным в ее жизни.
Лаура отнесла добычу в свой автомобиль, а в следующее мгновение она осознала, что бензобак закрыт, колонка отключена, а Беделия Морз исчезла.
Мэри, расплачиваясь за бензин, банку чистой воды, коробку тонизирующих таблеток и упаковку пакетов для мусора, увидела, как Лаура обыскивает ее фургон.
«Она ни шин, ни мотора не тронет, — подумала Мэри. — Эта сука знает, что тогда будет».
— Это все? — спросила женщина за стойкой.
— Да, кажется… — Она осеклась. Рядом с кассой стояла стеклянная миска с черной надписью «Не волнуйся! Будь счастлив!». А в ней лежали сотни желтых значков — «улыбок». Мэри не стала бы заезжать в «Хеппи Херманс», не будь этого знака на дороге, а под его властью она чувствовала себя непобедимой. Она оказалась права. Лауре Клейборн до нее не добраться.
— Сколько это стоит? — спросила она.
— По четверти доллара каждый.
— Я возьму один, — сказала Мэри. — И еще один для ребенка. — Она приколола один значок на голубой свитер, купленный для Барабанщика в Джерси, а другой приколола на собственный свитер, покрытый засохшими брызгами, похожими на овсянку, — брызгами мозгов Эдварда.
— Кто-то ранен? — спросила женщина, когда по счету было заплачено. Она с отвращением посмотрела на красные пятна на одеяле, в которое был закутан Барабанщик.
— Кровь из носа, — быстро и плавно пришел ответ. — У меня всегда идет носом кровь при холодной погоде. Женщина кивнула, укладывая в пакет покупки Мэри.
— А у меня лодыжки опухают. Как будто два древесных ствола по дому ходят. Они и сейчас у меня опухшие.
— Очень сочувствую, — отозвалась Мэри.
— Это значит, буря будет, — сказала женщина. — По телевизору говорят, что на западе вот-вот она с цепи сорвется.
— Очень вероятно. Ну, всего хорошего.
Мэри взяла пакет под мышку и, держа в другой руке Барабанщика, вышла из магазина к фургону. Ей надо было отлить, но она не собиралась упускать фургон из виду, и приходилось терпеть, пока положение не станет совсем отчаянным. Она поставила корзиночку с Барабанщиком на пол с пассажирской стороны, а затем проверила, что же взяла Лаура. Пакет с продуктами и одеяло. Не так уж много, решила Мэри и положила мешок и сумку в заднюю часть фургона. Достав из сумки «кольт», она сунула его под сиденье водителя, открыла коробку а таблетками стимулятора, проглотила две, запив глотком воды из бутылки, и села за руль. Она вставила ключ зажигания, и мотор с горловым рычанием завелся.
Мэри взглянула в сторону «БМВ». Лаура стояла рядом с ним, глядя на нее. Ей не нравилось лицо этой женщины. Она помнила, как это лицо проговорило: «Ты — одна сплошная ложь». Мэри сунула руку под сиденье и вытащила «кольт». Она взвела курок и твердой рукой навела ствол в сердце Лауры.
Лаура увидела тусклый блеск револьвера. Она сделала резкий вздох, и ноздри обожгло холодом. Двигаться было поздно. Ее тело напряженно ждало выстрела.
Заплакал ребенок, он проголодался.
В боковом зеркале Мэри увидела автомобиль, подъезжающий к бензоколонке позади нее. Не просто автомобиль — машину мичиганского дорожного патруля. Она опустила «кольт» и вернула ударник на место. Затем, не глядя больше на Лауру, отъехала от бензоколонки и выехала на дорогу, ведущую в сторону западных полос федеральной трассы 94.
Лаура лихорадочно высматривала Диди. Ее нигде не было видно.
«Она покинула меня, — подумала Лаура. — Ушла в серый мир ложных лиц и имен».
Она не могла больше ждать — Мэри Террор уходила от нее. Лаура залезла в машину, завела мотор и уже готова была уехать, как вдруг перед ней появилась женщина, кричавшая «Эй! Эй, ты! Стой!»
Патрульный, крупный мужик в медвежьей шапке, обратил свое внимание на «БМВ».
— За бензин заплати! — кричала кассирша.
«О черт!» — подумала Лаура. Она поставила машину на ручной тормоз и протянула руку взять сумочку на заднем сиденье, где она ее оставила. Только сумочки там не было. Уголком глаза она видела, как патрульный идет к ней, а с другой стороны спешила кассирша, негодуя, что ей пришлось выскочить на холод. Патрульный был уже рядом с машиной, и Лаура вдруг поняла, что пистолет лежит на виду на полу. Где же эта проклятая сумка? Все ее деньги, кредитные карточки, водительские права — все исчезло.
«Работа Диди», — подумала она.
Лауре как раз хватило времени, чтобы запихнуть пистолет под сиденье, когда в окно заглянул патрульный, глядя жесткими глазами из-под козырька с медведем Смоки.
— Кажется, вы тут задолжали, — сказал он голосом, скрипящим, как лопата по гравию. — Сколько там, Энни?
— Четырнадцать долларов шестьдесят два цента! — сказала кассирша. — Слышь, Фрэнк, она пыталась удрать!
— Это так, леди?
— Нет! Я… — «Надо выцарапываться отсюда! Мэри Террор с каждой секундой все дальше!» — Я здесь с подругой, она где-то здесь. Она взяла мою сумку.
— Ничего себе подруга, правда? Это значит, как я понимаю, что у вас и прав при себе нет?
— Они у меня в сумке…
— Я так и думал. — Патрульный посмотрел на ветровое стекло, и Лаура поняла, что он разглядывает вырезанную надпись «Езжай домой». Он перевел глаза на ее разбитую щеку и после нескольких секунд обдумывания сказал:
— Я думаю, вам стоит выйти из машины.
Умолять не было смысла. Патрульный отошел на два шага и рука его легла на черную кобуру с торчащей перламутровой рукояткой большого пистолета.
«О Господи, — подумала Лаура, — он думает, что это я опасна!»
Лаура выключила двигатель, открыла дверь и вышла.
— Пройдемте в мою машину, — сказал полицейский. Точнее, скомандовал.
Лаура поняла, что дальше он спросит ее имя. Он взглянул на ее номер, запоминая цифры, и пошел за ней.
— Джорджия, — сказал он. — Что-то вы далеко от дома заехали.
Лаура не ответила.
— Как вас зовут?
Если она назовет фамилию, он быстро все узнает. Как только спросит по рации про ее номер. Черт подери все! А Мэри уезжает!
— Имя и фамилию, пожалуйста! Сопротивляться нет смысла.
— Лау…
— Сестренка, что это здесь такое?
От этого голоса Лаура поперхнулась посередине слова. Она взглянула налево — Диди Морз стояла там с ее сумкой через плечо и с пакетом чипсов в руке.
— Что-нибудь случилось? — невинно спросила Диди. Патрульный смотрел на нее жестким взглядом.
— Вы знаете эту женщину?
— Разумеется. Это моя сестра. А в чем проблема?
— Пыталась украсть бензина на четырнадцать долларов шестьдесят два цента, вот в чем! — Кассирша потирала озябшие ладони, дыхание клубами пара вырывалось из ее рта.