Чтение онлайн

— Это будет отличная эпитафия на твоей могиле, — сказала Натали.

— До свидания, мама.

И она исчезла.

Натали услышала скрип открываемой задней двери. Стук, когда она закрылась. Натали осталась там, где была, сложив руки на животе, словно в ожидании первой перемены на официальном обеде. Прошло, может быть, пять минут. И тогда из горла женщины вырвался всхлип, она опустила лицо и зарыдала. Слезы с ее щек капали на руки и блестели там, как фальшивые бриллианты.

Мэри Террор за рулем фургона, с Барабанщиком, укутанным и согревшимся в корзине на полу, увидела в зеркале заднего вида последний отблеск света в доме, и все заслонили скелеты деревьев. Она чувствовала себя измотанной — мать всегда умела тянуть из нее жилы. Плевать. На все плевать, только бы оказаться у Плачущей леди в два часа дня восемнадцатого февраля и передать Барабанщика его новому отцу. Она представляла себе, как будет лучиста улыбка Лорда Джека.

Сегодня понедельник, пятое. Остается тринадцать дней. Достаточно времени, чтобы найти дешевый мотель подальше от хайвея, затаиться там и кое-что переменить. Надо принюхаться к ветру и проверить, что свиней поблизости нет. Надо исчезнуть на время, пока не спадет самая горячка. Она сказала спящему Барабанщику:

— Мама любит тебя, мама любит своего сладкого, сладкого малыша. Ты теперь мой, ты это знаешь? Да, ты мой. Мой навеки и навсегда.

Мэри улыбнулась, ее лицо было подсвечено зеленым сиянием приборной доски. Фургон плавно покачивался, почти как колыбель. Мать и ребенок были в мире и покое — сейчас.

Фургон спешил дальше, наматывая на колеса дорогу по темной земле.

В четырнадцатый день февраля произошли два события: пассажирский авиалайнер компании «ТВА» с двумястами сорока шестью пассажирами и членами экипажа на борту взорвался в воздухе над Токио, и умалишенный с автоматом «АК — 47» открыл огонь в торговом квартале Ла-Кросс, штат Висконсин, убив трех человек и ранив еще пятерых, и скрылся с места происшествия. Эти новости были последним гвоздем в крышку гроба потерявшей актуальность драмы Мэри Террор, отодвинутой в телепередачах и газетах на места, известные как «гробовой угол»: мертвые темы.

Наступила заря пятнадцатого числа. Лаура Клейборн проснулась где-то около десяти после очередной беспокойной ночи. Она полежала в кровати, собираясь с силами; иногда ей казалось, что она проснулась, когда она все еще спала. Снотворные таблетки склонны такое выделывать. Все было перепутано и ненадежно, реальность путалась с иллюзиями. Она собралась с силами, чтобы встретить еще один день, — чудовищное усилие. Потом встала с кровати и выглянула сквозь жалюзи. На голубом небе сияло солнце. Снаружи было ветрено и с виду очень холодно. Репортеров, конечно, больше не было. Они рассасывались по капле день за днем. Пресс-конференции, которые проводило ФБР — на самом деле всего лишь попытки поддержать интерес репортеров, — перестали соблазнять корреспондентов. И они прекратились. Не было никаких новостей. Мэри Террор исчезла, и вместе с ней исчез Дэвид.

Лаура прошла в ванную. Она не стала глядеть на себя в зеркало, зная, что это будет ужасное зрелище. По собственным ощущениям, она за двенадцать дней со времени похищения Дэвида состарилась на десять лет. Ее суставы дрожали, как у старухи, и все время болела голова. Стресс, сказал ей доктор. Совершенно понятный в этой ситуации. Видите эту розовую таблетку? Принимайте по полтаблетки два раза в день и звоните мне, если я вам буду нужен. Лаура плеснула в лицо холодной водой. Веки опухли, тело было размякшим и вялым. Она почувствовала теплую влагу между бедрами и коснулась своего тела. На пальцах осталась водянистая красноватая жидкость. Швы опять разошлись. Ребенка нет; и она просто расползается по швам.

Груз неизвестности доводил ее до исступления. Жив ли Дэвид? Убит и брошен в сорняках у дороги? Продан на черном рынке за наличные? Она хочет использовать его в каком-то ритуале? Нейл Касл и ФБР вертели эти вопросы так и сяк, но ответов не было.

Иногда на ее внезапно накатывал приступ неудержимого плача, и ее отводили в постель. Сейчас она почувствовала, что этот приступ приближается, растет. Она стиснула умывальник, голова качнулась вперед. В мозгу всплыл образ тельца Дэвида, лежащего в придорожных сорняках.

— Нет! — сказала она, когда первые слезы выступили на глазах. — Нет, черт побери, нет!

Она переборола приступ, дрожа всем телом, сжав зубы до боли в скулах. Буря невыносимой печали миновала, но еще поблескивала и погромыхивала на горизонте. Лаура вышла из ванной, прошла через неприбранную спальню, через кабинет и вышла на кухню. Холодный пол под босыми ногами. Первая остановка, как обычно, у автоответчика. Сообщений нет. Она открыла холодильник и выпила апельсинового сока прямо из пакета. Приняла комплекс витаминов, которые прописал доктор, проглотив одну за другой таблетки такого размера, что лошадь бы поперхнулась. Она стояла посреди кухни, моргая на солнечный свет и стараясь решить, должна она сейчас есть хлопья с изюмом или овсянку.

Сперва позвонить Каслу. Она позвонила. Его секретарша, которая поначалу была вся сладость и грушевая мякоть, а теперь от звонков Лауры, которых бывало до дюжины в день, становилась все больше похожей на лед с лимоном, ответила, что Касла нет на месте и до трех часов не будет. Нет, никакого прогресса пока нет. Да, вам сообщат первой. Лаура повесила трубку. Хлопья с изюмом или овсянка? Это казалось очень трудным вопросом.

Она поела пшеничные хлопья. Ела она стоя и пролила молоко на пол и чуть опять не заплакала, но припомнила старую пословицу насчет плача о пролитом молоке, и не стала. Растерла капли молока ногой.

Ее родители уехали домой накануне утром. Лаура знала, что это начало «холодной войны» между ней и матерью. Мать Дуга вернулась в Орландо двумя днями раньше. Дуг приступил к работе. Кто-то же должен добывать деньги, сказал он ей. И вообще, что толку сидеть без дела и ждать?

Вчера вечером Дуг сказал такое, что Лаура взбесилась. Он смотрел на нее, рядом с ним на диване лежал «Уолл-стрит джорнэл», и вдруг он сказал:

— Если Дэвид мертв, то это ведь еще не конец света. Это замечание ударило по сердцу, как раскаленный нож.

— Так ты думаешь, он мертв? — свирепо спросила она. — Вот как ты думаешь?

— Я не говорю, что он мертв. Я просто говорю, что жизнь продолжается, чтобы ни случилось.

— Боже мой! Боже мой! — Рука Лауры оказалась у рта, живот перекручивало от ужаса. — Ты действительно думаешь, что он мертв, да? Боже мой, ты и в самом деле так думаешь!

Дуг поглядел на нее из-под опухших век, и Лаура увидела в них правду. Последовавшая буря выгнала Дуга из дома, и он умчался в своем «мерседесе». Лаура набрала номер Ч. Дженсен. Когда ответил женский голос, Лаура со злостью сказала: