Чтение онлайн

Субъект пожал плечами и поковылял через пустырь. Не успели противоборствующие стороны вернуться к прерванным дебатам, как от другого угла отделились сразу двое субъектов с путеводителями. Они отрешённо прошагали в середину амфитеатра и тоже поинтересовались, как попасть на Новоизмайловский проспект. Мордоворот разразился руганью. Субъекты пожали плечами.

Они ещё не ушли, когда на пустыре показалась целая орда – человек пятнадцать – и все с путеводителями! Они гурьбой подвалили к контейнеру и в унисон завели старую песню о главном:

– Не подскажете, как пройти на Новоизмайловский проспект?

Рита, Хрофт и Вышата прыснули в разные стороны.

– Стоять… чвак вашу перечвак! – загорланил мордоворот.

Хрофт с портфелем бросился направо, Рита с Вышатой – налево.

– В корпус! – на бегу распорядился Вышата.

Они обогнули здание, ворвались внутрь и, не слыша окриков вахтёрши, мигом взлетели по лестнице на третий этаж. Перед ними заплясали обшарпанные двери, украшенные самодельными лозунгами. Вышата потянул Риту к комнате, над входом в которую висело выжженное на крышке от посылочного ящика предупреждение: «Прежде чем войти, подумай, нужен ли ты здесь». От тычка кулаком дверь распахнулась, из комнаты донёсся слаженный девичий визг. Пятеро её обитательниц в панике вылупились на непрошеных визитёров. В комнате пахло борщом и нестираным бельём.

– Спокойно, леди, мы к вам ненадолго, – возвестил Вышата, пропустил Риту в комнату, вошёл сам и захлопнул дверь.

Рита подбежала к окну. Оно выходило на помойку. Ни гамадрилов, ни Хрофта у контейнера не было, группа субъектов с путеводителями медленно рассасывалась.

– Мобберы, – подтвердил Вышата, отдуваясь.

– Как они здесь материализовались?

– Известно как. По щучьему велению, по моему хотению.

– По твоему?

– Когда ты сказала мне о месте и времени встречи с этими… – Вышата поперхнулся, – я быстренько выложил в Интернет свой сцен: всем людям доброй воли прийти на Новоизмайловский к общаге номер такой-то, при себе иметь путеводители по городу-герою Петербургу и у каждого встречного-поперечного интересоваться, как пройти на Новоизмайловский. Сцен простейший, но, гляди-ка, – повелись.

– Джим тебя прибьёт! – сказала Рита. – Ты нарушил священные правила флэшмоба, рисковал жизнями людей…

– Людям ничего не сделалось. Зато нам они очень помогли. У того кабана в кармане не иначе пушка была. – Вышата обернулся к притихшим жиличкам: – Девчонки, у вас попить не найдётся?

Рита улавливала коридорные шумы. Погони слышно не было.

– За нами они гнаться не станут. – Вышата разом ополовинил поданную ему жестянку с газировкой. – А вот Хрофту сейчас несладко…

Хрофт позвонил через полчаса. Сообщил, что гамадрилы сбиты со следа и в настоящий момент ни ему, ни портфелю ничто не грозит.

– Встретимся возле «Электросилы». А лучше – на платформе.

Рита с Вышатой поблагодарили девушек за радушие и покинули своё временное пристанище. Из корпуса вышли по-шпионски: Вышата опасался нарваться на засаду. Однако путь был свободен. Они дошли до станции метро «Электросила», спустились вниз. Хрофт разгуливал по платформе, портфель был при нём. Он не стал рассказывать о том, как удирал от отморозков. Задавать вопросы тоже не стал, протянул портфель Рите.

– Что в нём?

– Не открывал.

Рита вытащила ремешок из карабина. Открыла портфель.

Он был набит туалетной бумагой.

За ужином майор Семёнов сообщил дочери, что в лечебницу, где лежал искусствовед Калитвинцев, норовили проникнуть неизвестные. Они назвались родственниками болезного Андрея Никитича, настоятельно уговаривали медсестёр и врачей пропустить их в палату, совали взятку, а получив отказ, сделали попытку прорваться силой. Штурм отразили охранники, неизвестные отступили.

– Надо будет поставить там дополнительный пост, – сказал Семёнов, распатронивая вилкой рыбную котлету, которую Рита вследствие пережитых днём треволнений заметно пережарила. – Вот морока с этим искусствоведом… кхм! Откуда он взялся на мою шею?

До начала карельской игрушки оставалось два дня. Вышата не собирался ехать – беспокоился за Риту, но она убедила его, что ничего экстраординарного с ней за неделю не произойдёт. Хрофт, взявший на себя должностные обязанности дядьки Черномора при выездной бригаде питерских богатырей, был ей благодарен: ратники летом разбрелись кто куда, дружина выглядела дохловато, и дорожить приходилось каждым ратоборцем.

– Славик, ну кто на меня позарится? – говорила Рита своему Ромео. – Съезди, развейся.

Бандитов она не боялась. У них не может быть к ней ни малейших претензий – своё обещание она выполнила честно. А они отплатили бесстыжим надувательством. Пустой портфель Калитвинцева валялся под Ритиным столом, как напоминание о совершённом ею идиотическом поступке. Нашла кому поверить!

В Петрозаводск отправлялись вечером, а с утра Хрофт затеял в любимой рощице за Петергофским шоссе генеральный прогон. Вместо печенегов привлекли прикативших из Выборга тевтонских рыцарей. Тевтонцы бряцали доспехами и заносчиво сулили задать русинам первосортную взбучку. Хрофт немногословно отбрыкивался: дескать, бой покажет.

Тевтонцы ударили тупоносым клином, стали перемалывать дружину, словно жернова. Отряд Хрофта разошёлся по швам, Вышату отнесло в кусты, где на него насели трое рыцарей в цилиндрических шлемах с гнутыми рогами, похожих на банки из-под белил. Они секли воздух здоровенными мечами, Вышата едва успевал уворачиваться и подставлять щит. Под ногами ломались сучья, сверху порошила сбиваемая с веток листва. Рыцари планомерно теснили Вышату к шоссе, подальше от других ратников. Вот уже и фигуры остальных затянуло зелёной сеткой, мельтешат теперь только эти три чучела с банками на головах.

Вышата отпрыгнул и опустил меч остриём долу.

– Харэ, мужики, перекурим.

Но они, как заведённые, снова полезли на него, зачиркали клинками по латам. Отмахиваясь, он завилял меж кустов, зарычал грубо:

– Не дошло, что ли? Хватит!

На ближайшей лужайке троица расстыковалась, рыцари с похвальной (с учётом их громоздкой амуниции) прытью окружили Вышату. Двое всадили мечи в землю и вывернули ему руки назад. Вышата выронил своё оружие, согнулся в три погибели. Третий тевтонец подошёл к нему и приставил клинок к горлу.