Шрифт:
«…каждый пишет, как он слышит.
каждый слышит, как он дышит.
как он дышит, так и пишет,
не стараясь угодить…»
Б. Окуджава (1975 г.)
…
Дайте мальчику тишины,
До несбыточности он юн!
Его мысли обречены
Парить между разных лун.
После двадцати семи зим
Ему вроде бы все равно,
Что в этом городе с ним
Никто не говорит давно.
Перед падающей стеной
Застыл. Не летит в облаках.
Столько грустного за спиной,
Воплотившегося в стихах.
Мысли музыки лишены
За решеткой гитарных струн.
Дайте мальчику тишины -
До несбыточности он юн!
2004
…
Любовь рождается где-то там -
В трепетности мгновений
Первых прикосновений,
Когда ты распорот по швам
Сотней стихотворений
И живёшь, позабыв дышать,
Без сна и без сожалений.
Любовь кончается где-то тут:
Туалет, ночь, ром, обман,
Когда собранному по кускам
Сердце забыли впихнуть.
Так и живёшь бессердечно там,
Где больше тебя не ждут,
Где место есть лишь стихам
И может быть – многоточиям,
Которые ставятся там,
Где словами не рассказать,
Не распознать среди ночи вам
Мечты, стоящие по местам.
И всё закончится где-то тут:
Театр, стихи, зритель и я.
Исповедь в шестьдесят минут,
А в ней теплится жизнь моя.
2020
…
Моих стихов не знают наизусть:
Их слышали лишь двое, трое,
Их, прочитав, оставили в покое…
Они написаны, сорвавшись с уст,
Из сердца вытащены поневоле.
Моих стихов не знают наизусть,
Но я неизлечимо ими болен!
Расправив крылья, с крыши полетев,
Упали навзничь на мои страницы,
Не удержались в небе, словно птицы,
Никто не подхватил их нараспев,
О них лишь вспоминают единицы…
Их тысячи во мне живут и спят,
Покоятся в столе моём закрытом.
Моей болезнью стихотворной сыты.
И бродит загустевшим илом яд
Стихов написанных и позабытых.
Тщеславием наполненная грусть,
Своим дождем себя реализуя,
Проникла в строчки, рифмами бушуя.
......................................................
Моих стихов не знают наизусть,
Но главное, что их пишу я!
2018
«БЕРЛИН»
Смогу ли вспомнить свой Берлин,
Бродя по улицам столицы,
Где я, свободный, будто птица,
Летал над городом своим…
Всё вспоминать уже нет смысла,
Ведь клином вышибают клин.
Смогу ли я себе простить
Что убежал, сказав «на час»,
Пообещав не слушать джаз,
И стал в другой столице жить?
Я не вернулся в этот раз,
Любовью новой одержим.
И тот же климат, та же хмурь,
И я, прикованный под сенью
Решётки вечного музея,
Сижу в тюрьме его скульптур,
На морось нежную глазея.
Я тут заложник двух культур.
Душою русской, удрученной
И европейским складом дум
Я был когда-то очень юн,
Своей свободе подчинённый,
Жил между строк и между струн,
В мечтах подлунных заключённый.
Смогу ли вспомнить, кем я был,
Бродя по улицам знакомым,
Обедая в кафешках скромных.
Я помню свой тогдашний пыл:
Хотелось жить в домах доходных;
Мечты иные я забыл.
Хотел секреты прятать внутрь
Чернильных строк своих стихов.
Я был к разлуке не готов
С черничной правдой камасутры.
Я был не прав. Я был не нов.
Я был тогда совсем не мудр.
Смогу ли я Берлин простить,
Что отпустил, не заступился,
Я оступился и простился,
В чужие руки дав мечты.
Я извинялся, я молился,
Чтоб разведённые свели мосты.
Куда идти и где мне жить?
В иллюзиях моя дорога.
Везде мне будет одиноко,
Я сам в своей тоске зарыт.
........
Я помню много, очень много,
А нужно бы давно забыть.
2012
…
Стоя под душем,
не помню,
а надо ли?
Каплями-лицами
годы попадали.
Дырками-окнами
ночи замучены;
Новые фразы
надёжно заучены.
Псами на улицах
сны-пожелания;
Мания сцены,
вокальные лаянья.
Близость враньём,
телефонами, взглядами;
Мятыми буднями
встретимся вряд ли мы!
Странами-ранами
помнится эхо ли?