Митридат
Шрифт:
– Сейчас Фрада опасен для меня,- пояснила Антиоха,- но после нашей свадьбы он станет опасен нам обоим. Лучше изба виться от него поскорее!
После долгих колебаний Сузамитра согласился и на это.
Вернее, Антиоха вырвала у Сузамитры согласие, отдавшись ему прямо на лужайке под огромным платаном. Ночь любовники провели вместе.
А утром следующего дня в спальню царицы неожиданно вступил Митридат, загорелый до черноты в пропыленной дорожной одежде.
С ним был Тирибаз, такой же загорелый и пропахший лошадиным потом.
Впрочем, Тирибаз тут же вышел, криво усмехнувшись в рыжие усы.
Разбуженные любовники сидели на постели, вытаращив от изумления заспанные глаза. Сузамитра для верности даже протер их кулаком. Потом, как был нагой, упал в ноги Митридату.
Его примеру последовала и Антиоха, раскинув по полу растрепанные длинные волосы.
– Клянусь Митрой, вы тут неплохо проводите время,- на смешливо промолвил Митридат, поочередно стегнув плетью мускулистую мужскую и нежную женскую спины.
Царь все-таки вернулся!
В тот же день Антиоха оказалась в темнице. Что стало с Сузамитрой, она не знала.
Однажды утром Антиохе объявили, что ее поведут в баню. Об этом сообщил ей начальник тюремной стражи, рыжеволосый детина с похотливым взглядом маслянистых подвижных глаз. Он задержал свой пристальный взгляд на узнице, пока раб-служитель наливал ей в миску чечевичную похлебку.
Спустя некоторое время загремели железные запоры и дверь со скрипом отворилась.
Все тот же детина в медном панцире с коротким мечом на бедре велел царице выйти в коридор.
Антиоха, все это время пребывавшая в нетерпеливом ожидании, с готовностью подчинилась.
Выйдя из душного зловонного подземелья на свежий воздух, Антиоха пошатнулась, словно потеряв опору под ногами. У нее закружилась голова.
Начальник стражи поддержал ее под локоть, будто ненароком положив другую руку ей на талию. Даже в готовности услужить царственной узнице сквозило снедавшее его похотливое желание.
Антиоха сделала вид, что не замечает грубого и жадного прикосновения, хотя это заметили даже сопровождающие ее простые стражники. Они многозначительно ухмылялись и перемигивались.
Антиоха с улыбкой поблагодарила рыжеволосого фрурарха и поинтересовалась его именем. Кто знает, может, именно этот человек в ближайшем будущем окажет ей неоценимую услугу.
Начальник стражи с готовностью назвал себя. Его звали Фрасимед.
– Я родом из Гераклеи Понтийской,- со значением добавил он.
Гераклеоты всюду ценились как отважные воины и умелые мореходы. Антиоха улыбнулась ему еще раз.
Царица шла по узкой, мощеной камнем улице, стиснутой с двух сторон высокими заборами из тесаных известняковых глыб, и наслаждалась солнцем, светившим ей прямо в лицо. Прохладный ветерок обвевал ее, лаская.
– Не напирай! Не наступай на пятки!- покрикивал на воинов гераклеец Фрасимед, польщенный знаками внимания царицы.- Вы сопровождаете не кого-нибудь, а супругу царя!
В бане на женской половине дворца Антиоху дожидались ее служанки, приготовившие для своей госпожи ванну с горячей водой, чистые благоуханные одежды, различные мази и притирания.
Старшая из служанок тихо сообщила царице, что после бани ее поведут к царю.
Антиоха облегченно вздохнула. Наконец-то в ее положении что-то прояснится.
Брат и сестра встретились в одном из помещений мегарона, совсем небольшой комнате, уставленной мраморными бюстами царственных особ и знаменитых на весь свет полководцев.
Митридат сидел в кресле, когда Антиоха вошла туда, сопровождаемая Тирибазом.
Она отвесила супругу низкий поклон, остановившись в нескольких шагах от него.
– Садись, сестра,- сказал Митридат. Тирибаз услужливо подставил Антиохе стул.
Он хотел тотчас уйти, но Митридат повелел ему остаться. Антиоха заметила на коленях у брата папирусный свиток, который он развернул, едва она села напротив него.
Митридат стал читать холодным и бесстрастным голосом, словно выносил приговор.
Антиоха сразу узнала поддельное завещание, написанное ею.
– Можешь не продолжать,- прервала она Митридата,- это чтиво мне известно. Ты позволишь мне объясниться?
– Сначала выслушай мои обвинения, царица,- сказал Митридат. И начал перечислять после короткой зловещей паузы:- Ты отравила Артаксара, моего друга, делившего со мной труды и опасности. Только за это тебя надлежит предать смерти. Помимо этого, ты обманом склонила на измену Сузамитру, вела интриги с целью стать единственной правительницей Понта. Угрожала расправой Фраде, сеяла вражду среди моих верных сторонников. Ты слишком далеко зашла, сестра. И ты слишком рано меня похоронила.
Антиохе вдруг стало страшно не столько от слов Митридата, сколько от его взгляда, тяжелого и неумолимого. Еще ее смущал Тирибаз, который хоть и молчал, но одним своим присутствием сбивал Антиоху с мыслей. То, что она собиралась сказать Митридату, дабы оправдаться перед ним, вовсе не предназначалось для ушей Тирибаза.
– Царь, может, мы поговорим без свидетелей?- попросила Антиоха и умоляюще посмотрела на брата.
– Неужели Тирибаз мешает тебе?- с издевкой промолвил Митридат.- Но он молчит и чесноком от него не пахнет. Обнажаться тебе здесь не придется, а потому оставь свои уловки, сестра.
– Мне придется обнажать свою душу, а это трудно сделать при постороннем, поверь мне, Митридат,-тут же нашлась Антиоха.- К тому же мне нужно сказать тебе нечто касающееся нас двоих…
Митридат был неумолим: