Митридат
Шрифт:
Вечером, когда царица и оба ее сына сидели за ужином, вяло наблюдая за проделками бродячих фокусников, Митридат-старший сказал, отвечая на вопрошающие взгляды матери:
– Мне что-то нездоровится сегодня. Я пойду лягу.
Это означало, что нынче ночью сын не придет в опочивальню к матери.
Глава одиннадцатая
На следующее утро Митридат, лежа в постели, думал об Антиохе, о сладостных минутах обладания ею. Вспоминал ее слова, улыбку, жесты…
Тишина большой комнаты, свет, падавший с потолка,- все навевало на него непередаваемый душевный покой. Им владело также чувство, будто он обрел опору в жизни и в то же время неиссякаемый источник наслаждений.
«Несомненно, Антиоха будет мне замечательной женой,- размышлял юный честолюбец.- Она умна, красива. И как страстно она отдается. О лучшей супруге и мечтать нельзя!»
Митридат стал думать о том, как будет проходить их свадьба,- «лучше, конечно, на эллинский манер, нежели на персидский»,- в каком наряде будет Антиоха на этом торжестве, в каких покоях дворца они поселятся. Лично ему нравятся комнаты для гостей позади мегарона – там спокойнее.
Однако перед этим ему – именно ему!- необходимо объясниться с матерью, как-то вернуть их отношения в пристойное русло. И медлить с этим нельзя.
Внезапно в дверь спальни негромко постучали. В следующий миг на пороге возникла та, о которой были невеселые мысли Митридата. Лицо царицы излучало радость.
На ней было тонкое одеяние до пят, подчеркивающее гибкость талии и пышность бедер. Прозрачное покрывало, прикрепленное к обручу у нее на голове, окутывало ее, будто облако. Белизна рук Лаодики на фоне этого покрывала обретала особенно нежный оттенок. Царица, легко ступая, приблизилась к ложу Митридата. Сын встретил ее без улыбки.
Она поприветствовала его первой и осведомилась о здоровье. Он успокоил ее, сказав, что прекрасно себя чувствует.
– По твоему лицу не скажешь,- заметила Лаодика и привычным движением коснулась устами губ сына, положив руки ему на плечи.
Митридат заметил, как при этом затрепетали длинные ресницы матери.
В неярком рассеянном свете зарождающегося дня, пробивающегося сквозь тонкие пластинки кварца в окнах под самым потолком мать показалась Митридату необычайно красивой в этом одеянии, с этой прической. Она с таким обожанием глядела на него, что в нем невольно проснулись так скоро забытые позывы страсти.
Переборов себя, Митридат поднялся и стал одеваться, повернувшись к матери спиной.
Он ждал, что она заговорит с ним, был готов отвечать на ее вопросы, лишь бы не молчать, ибо молчание выдавало его охлаждение к ней. Надев хитон и сандалии, Митридат повернулся. Мать смотрела вдаль грустно-задумчивым взглядом.
Митридат понимал, что если сейчас сядет рядом с ней либо коснется ее- ему не совладать с собой.
И все же он сел рядом и обнял мать за плечи, мягкие и податливые. Митридат решил не откладывать объяснение на потом.
Поскольку пауза затянулась, Лаодика первая нарушила молчание:
– Ты не в настроении, да? Плохо спал?
Она ластилась к сыну, прижимаясь щекой к его подбородку и заглядывая ему в глаза.
– Да,- выдавил из себя Митридат и, кашлянув, добавил:- Антиоха каким-то образом прознала о наших с тобой отношениях, мама. От нее об этом могут узнать и остальные сестры. Ты понимаешь, чем это грозит?
– Нет, не понимаю.- В голосе царицы не было ни смущения, ни тревоги. Казалось, она ждет не дождется, когда страсть в сыне пересилит благоразумие, а до всего прочего ей не было дела.
– Как ты не понимаешь,- возмутился Митридат,- ведь тебе придется как-то смотреть в глаза своим дочерям. Думаешь, они одобрят твой поступок?
Лаодика беспечно махнула рукой, промолвив:
– Что мне их мнение!.. Все они скоро повыходят замуж и покинут меня. Антиохе я уже подыскала жениха, приглядела кое-кого и для Статиры.
Сердце Митридата замерло в груди.
– Зачем торопиться с этим!- растерянно пробормотал он.- Я разговаривал со Статирой, она не рвется замуж. И Антиоха тоже.
– В их годы самое время думать о замужестве,- сказала Лаодика с непреклонными нотками в голосе,- без супружеского ложа юные девицы быстро отцветают.
Митридат в тот же день передал Антиохе услышанное от матери. Антиоха не скрывала своей озабоченности и недовольства.
– Только этого мне не хватало! Интересно, на ком остановила свой выбор моя обожаемая мать?
– Она не назвала мне имя жениха, ни откуда он родом, как я ни просил ее,- сказал Митридат.
– Тебе придется постараться, дорогой брат, и вызнать все о моем предполагаемом суженом,- заявила Антиоха.- От этого зависит наше с тобой будущее!
Антиоха с улыбкой сообщницы поцеловала Митридата в щеку. Она поведала ему также, что мать последнее время перестала откровенничать с нею, как-то странно отдалилась от нее без упреков и объяснений.
– Впрочем,- добавила Антиоха,- и я таю от нее, что испытываю страсть к старшему брату. Мы обе увлечены тобой, Митридат, и нас обоих гложет ревность. Чем это кончится- не знаю, но вряд ли чем-то хорошим.
Митридату не понравилось мрачное настроение сестры и он постарался утешить ее как мог.
Он хотел также зайти к Статире. Но Антиоха отговорила его, сказав, что сама расскажет ей обо всем.
– Это поможет мне влезть в доверие к Статире,- призналась она.
В течение последующих нескольких дней Митридат всячески старался вызнать у матери, за кого она решила выдать замуж Антиоху. Он подкреплял свое упрямое любопытство тем, будто его беспокоит, достаточно ли знатен человек, избранный матерью в мужья Антиохе, не враждовал ли он или его родственники с Понтийским царством. Да и хорош ли он внешне- ведь Антиоха такая красавица!