Митридат
Шрифт:
После долгих колебаний начальник стражи все же послал за дворецким.
Прошло немало времени, прежде чем дворецкий вышел из высоких дверей на освещенные жарким солнцем мраморные ступени портика и окликнул нервно расхаживающего вдоль колонн Архелая.
– Сатибарзан, передай от меня царю следующее…- промолвил Архелай, вперив в дворецкого тяжелый взгляд.- Во имя памяти моего отца, верно служившего Митридату, я хочу знать, чем вызвано нынешнее охлаждение царя ко мне? Если это результат наговоров на меня, то почему бы царю не выслушать и мои объяснения?
Сатибарзан передал слева Архелая царю, который распорядился пропустить военачальника во дверец.
Архелай полагал, что встретится с Митридатом наедине либо в присутствии Тирибаза, но он ошибся. Сначала в зал, где Архелай ожидал выхода царя, вошли Тирибаз и Моаферн. Оба остановились возле мраморной статуи персидского царя Ксеркса поодаль от Архелая, молчаливые и неприступные. Затем в покое появились военачальники Таксил и Дорилай. Потом пришли Пелопид, Метрофан и Зариатр. Никто из пришедших не поздоровался с Архелаем, не сказал ему ни слова. Все хранили зловещее молчание.
В сердце Архелая зародилась тревога.
«Это неспроста, клянусь Зевсом!»- подумал он.
Наконец в зал вступил Митридат, сопровождаемый Сатибарзаном и Критобулом. У дверей застыла царская стража.
Архелай первым поприветствовал царя и отвесил низкий поклон.
Митридат ответил на приветствие Архелая и дружески улыбнулся ему, но при этом глаза его глядели холодно.
– Не думал я, Архелай, что мне когда-нибудь придется бросать тебе в лицо такое обвинение,- со вздохом промолвил Митридат.- Ты напомнил про Диофанта, своего отца, память о котором очень дорога мне. Поэтому я согласился выслушать тебя. Оправдайся, если сможешь.
Архелай уязвленно вскинул голову.
– В чем меня обвиняют, царь? И кто смеет обвинять меня?!
– Тебя обвиняют в измене, друг мой,- ответил Митридат.- А обвинители- вот они!
Царь указал на Таксила и Дорилая. Оба выступили вперед.
– Таксил, мы же вместе сражались против римлян при Херонее!- воскликнул пораженный Архелай.- Как ты можешь обвинять меня?! А тебе, Дорилай, я доверил левый фланг в битве под Орхоменом…
– Я-то действительно сражался с римлянами,- со злым прищуром произнес Таксил,- а ты, Архелай, делал все, чтобы Сулла вышел победителем!
– Под Орхоменом моя фаланга опрокинула римлян и гнала их несколько стадий,- сказал Дорилай,- а в это время правый фланг, которым командовал ты, Архелай, топтался на месте. Серпоносые колесницы расстроили весь центр римского войска, оставалось еще одно усилие- и была бы полная победа, но ты, Архелай, промедлил с ударом тяжелой конницы и вдобавок стянул к себе все резервы. Потеря времени дорого нам обошлась: римляне отошли за вырытый накануне ими же ров и восстановили боевые порядки.
– Я отражал натиск двух римских легионов и всей римской конницы,- стал оправдываться Архелай.- Сулла намеренно оттягивал назад свой центр и правый фланг, чтобы наша фаланга, переходя через ров, расстроила свои ряды.
– Поистине это большая доблесть- отражать натиск двенадцати тысяч римлян, имея под своим началом тридцать!- язвительно усмехнулся Таксил.- У Дорилая было всего шестнадцать тысяч воинов, и он тем не менее обратил в бегство почти столько же римлян.
– Но Дорилай первым показал спину в битве при Орхомене,- заметил Архелай.
– Что ему оставалось делать?- пожал плечами Таксил.- Фаланга была расстроена, а помощь к нему не подошла. Как будто все решалось там, где сражался наш доблестный Архелай!
– И все же я последним бежал с поля битвы под Орхоменом в отличие от некоторых,- глядя Таксилу в глаза, сказал Архелай.
– Зато при Херонее ты бежал впереди всех и заперся в укрепленном лагере, не впуская туда преследуемое римлянами понтийское войско,-уязвленно воскликнул Таксил.- По твоей вине римляне перебили так много наших воинов, прижав их к лагерному частоколу. Может, скажешь, этого не было? Или станешь отрицать, что это было не на пользу Сулле?..
– Я потерял в битве своего сына!- гневно воскликнул Архелай.
– А я потерял в Греции сто пятьдесят тысяч войска, как выясняется, по твоей вине, Архелай,- мрачно вставил Митридат.- Эта потеря была бы оправданной и объяснимой, если бы мы не проиграли войну. Но войну мы проиграли, Архелай…
– Значит, виновником поражения в войне ты считаешь меня, царь?- не скрывая горестного изумления, спросил Архелай. И тут же сокрушенно добавил, видя, что Митридат молчит:- О боги, и почему я не погиб под Орхоменом!
– Ты не мог погибнуть, Архелай, так как твоя смерть была невыгодна Сулле,- сказал Тирибаз, по лицу и тону которого можно было определить, в чем именно он подозревает Архелая.
– У тебя есть веские основания обвинять меня в измене, Тирибаз, или ты поверил наветам двух этих негодяев?- спросил Архелай, кивнув на Таксила и Дорилая.
– Есть,- коротко ответил Тирибаз.- Почему Сулла без выкупа отпустил наших пленных, стоило тебе попросить его об этом?
– Сулла был заинтересован в мире с Митридатом, поскольку настоящим его врагом в ту пору был Флакк,- без заминки пояснил Архелай.- Зная об этом, я намекнул Сулле, что царь Митридат скорее пойдет на заключение мира, если получит без выкупа своих пленных.
– А как ты объяснишь то, что Сулла подарил тебе огромный участок плодородной земли на Эвбее?- снова спросил Тирибаз, подозрительно глядя на Архелая.
– Я не знаю истинную причину такой щедрости Суллы,- слегка смутившись, ответил Архелай,- но, думаю, Сулла таким образом желал привлечь меня на свою сторону. Однако я не изменил Митридату и до конца отстаивал его интересы на переговорах с Суллой. В том свидетели боги!
– Богам известно также и о том, Архелай, что ты живо продал подаренную Суллой землю и выручил неплохие деньги,- продолжил Тирибаз, жестом подзывая к себе Зариатра.- Как зовут того посредника, через которого Архелай осуществил эту сделку?