Митридат
Шрифт:
Антиоха снова вздохнула.
– Зато ты красиво танцуешь и у тебя такие славные маленькие пальчики,- перечислил Митридат то, что ему в первую очередь нравилось в Антиохе. Антиоха оглядела свои пальцы, вернувшись на прежнее место.
– Вот уж не думала, что мужчинам нравятся женские пальцы,- усмехнулась она и посмотрела на брата.- Обычно мужчины смотрят на нечто иное у женщин.- Антиоха похлопала себя по округлым бедрам.- Или я не права?
– Я же не смотрю на это,- слегка смутился Митридат.- Вернее, не только на это.
– Это потому, что ты мой брат,- сказала Антиоха.- Был бы ты совсем посторонний человек, кого бы ты возжелал как женщину- меня или Лаодику?
Вопрос застал Митридата врасплох, и он постарался уйти от однозначного ответа.
– Я возжелал бы вас обеих.
– Пусть так, но первой на ложе с тобой оказалась бы Лаодика, а уж потом я,- стояла на своем Антиоха.- Знаю я вашу мужскую породу!
Ее выразительные синие глаза с насмешливым превосходством взирали на Митридата из-под светлых низких бровей с еле заметным изгибом.
Митридат неожиданно для самого себя смутился под взглядом сестры после последних ее слов, словно она догадывалась о недавнем непристойном поступке своего брата и мягко уличала его в этом.
– Лаодика стала женой царя Каппадокии и вполне довольна этим,- совсем о другом заговорила Антиоха.- Когда был жив наш отец, меня тоже хотели выдать замуж за царя Софены, который хотел опереться на наше царство в своем противостоянии с парфянами. Но отец умер, а наша мать из глупой гордости отказалась породниться с царем Софены, который, по ее мнению, получил власть из рук наемника, отнявшего Софену у законного властителя. Мать обещала подыскать мне жениха в Азии или Европе, предки которого возводят свою родословную к греческим богам и героям. Но годы проходят, а она все ищет. Между тем, сама она вышла замуж в семнадцать лет…
Митридат слушал сетования Антиохи, не зная, чем ее утешить. Неожиданно Антиоха заявила:
– Митридат, если ты сядешь на трон нашего отца, прошу тебя, не бери жену из другой страны, лучше женись на мне. Ведь и я царского рода! А то, что мы брат и сестра, так в Азии и Египте на это не смотрят для сохранения чистоты царской крови. Вспомни, старший брат нашего отца, царствовавший в Понте до него, был женат на родной сестре. Да и наш отец последовал бы его примеру, если бы одна из его сестер не скончалась так рано, а другая не вышла замуж за военачальника Диофанта.
– Еще неизвестно, как отнесется к этому наша мать,- промолвил Митридат.- Ей ведь чужды кровосмесительные обычаи египтян и персов. Я так думаю.
– А я так не думаю,- живо возразила Антиоха,- иначе она не отдавалась бы своему дорогому сыночку, нашему младшему братцу.
Митридат вздрогнул и уставился на сестру.
– Ты говоришь ужасные вещи про нашу мать, Антиоха,- проговорил он, не зная, куда деть свои руки.- У тебя есть свидетели этого? Или… ты сама видела такое?
– Поклянись, что никому не расскажешь,- потребовала Антиоха. Ее миловидное лицо обрело таинственное выражение.
– Клянусь Митрой и семью божествами, хранителями аши, никому не рассказывать об услышанном сейчас,- торжественно произнес Митридат, подняв правую руку.
– Нет, ты поклянись эллинскими богами,- сказала Антиоха. Митридат поклялся Зевсом и всеми богами Олимпа.
Однако Антиоха не успела поведать брату свою страшную тайну. Пришел Гистан и с поклоном попросил Митридата следовать за ним.
– Божественная царица желает видеть своего старшего сына,- сказал евнух.
– Именно сейчас?- сердито спросила Антиоха.
– Да, о светлоокая дочь нашей повелительницы,- не поднимая глаз, ответил Гистан.
– Что ж, договорим в другой раз,- вздохнула Антиоха.
Глава шестая
– Последнее время ты стал избегать меня, сынок,- молвила Лаодика, придя в комнату к своему младшему сыну.- В чем дело? Чем я прогневила тебя?
– Ничем,- грубо ответил своенравный юнец, оттолкнув руку матери, потянувшуюся к его волосам/
Лаодика опустилась на стул, не спуская с сына грустных глаз.
Он же намеренно не замечал ее присутствия, ковыряя в зубах зубочисткой.
Возле ложа, на котором возлежал Митридат, на круглом столике горками возвышались на подносе изюм, очищенные орехи, инжир, дольки сушеной дыни.
Старый слуга, заливавший масло в светильники, пожаловался царице:
– Митридат ничего не ест кроме сладостей, еще он заставляет меня тайком приносить ему вино. Юноше в его годы…
– Убирайся вон!- крикнул сын царицы и запустил в слугу подушкой.
Слуга с поклоном удалился.
Митридат поднял с полу свернутый в трубку папирус и, развернув его, стал читать, по-прежнему не обращая на мать никакого внимания.
– Это Софокл или Эсхил?- напомнила о себе Лаодика.- Что ты читаешь?
– Еврипида,- буркнул из-за развернутого папируса Митридат.
– Взял у Антиохи?
– Разве во дворце одна Антиоха читает Еврипида?
– Я просто знаю, что Антиохе очень нравится этот трагик. А тебе?
– Ничего особенного.
– Мне тоже всегда больше нравился Софокл.
– А Софокл и вовсе бездарность!
– Я могу дать тебе почитать что-нибудь из Менандра. Хочешь, сынок?
– Нет, не хочу.
– Я все же принесу тебе парочку комедий, очень смешных.
– Не обещаю, что стану читать их.
Сын явно хотел сделать матери больно, и Лаодика почувствовала это. Ей ли было не знать своего младшего и любимого сына, воспитанием которого она занималась сама, не доверяя воспитателям мужа. По ее мнению, людей грубоватых и ограниченных.
– Ну что случилось, Митридат?- жалобно спросила Лаодика.- В чем я виновата перед тобой?