Чтение онлайн

"Кажется, впереди кто-то есть или мне мерещиться, лишь бы не гридичи" - думал он, всматриваясь в даль. Опознав в путниках крестьян, Тортон приблизился.

– Если поможете мне добраться до Модира, я заплачу, - пообещал он.

Крестьяне оказать помощь благородному человеку что-то не спешили. Они даже не поклонились!

– Эй вы что, оглохли? Я же сказал, что заплачу, - он со злостью замахнулся на мужика, но тот отскочил и стал чем-то размахивать. Картинка расплылась, и Тортон потерял сознание.

Очнулся он уже на рассвете. Ужасно болела рука, в горле пересохло. Рана была аккуратно перевязана. Подошедший мужчина напоил его с помощью ложки, каким-то отваром, затем раскрыл и промыл рану, после чего довольно ловко наложил повязку. При этом мужчина постоянно что-то говорил, но Тортон его понять не мог. Да и выглядел он очень странно.

– Ты кто такой?
– спросил Тортон.

– Господин, - ответила подошедшая крестьянка склонив голову, - моя семья едет на приграничные земли. По дороге умер мой муж, а кто этот мужчина я не знаю. Он не понимает нашего языка.

Дальше женщина рассказала, что встретили они его через два дня, как проехали город Чертер. Он помог похоронить её мужа и стал заботится об их семье. Кормит их целых три раза в день, раньше же у них не каждый день находилась пища. Никого не бьёт. Когда же она предложила ему себя, он отказался.

Тортон исподволь рассматривал иноземца. В том, что это был иноземец, он не сомневался. Мужчина примерно 25 лет, высокого роста, руки без характерных мозолей от меча. На лице недельная щетина, бороду, наверно, начал растить. Держится с достоинством, взгляд не отводит, в глазах страха нет. Не простолюдин.

Одет в довольно странную одежду темного синего цвета. Очень короткая туника с короткими рукавами. На тунике в районе груди сбоку был нашит небольшой серебряный круг. Причем сама туника не была подпоясана, но пояс у мужчины был, кожаный, изумительной выделки, и носил он его на штанах, которые имели для этого специальные петли. Штаны узкие, сзади к ним была прикреплена маленькая серебряная пластинка в форме овала с выдавленным рисунком птицы с распахнутыми крыльями.

Волосы темно-русые, коротко стриженные как у воинов, но стрижка довольно странная. Головной убор не носит. На ногах, кожаные боты, Тортон никогда таких не видел. Одежда и обувь явно дорогие. На руке надет кожаный браслет, на который мужчина время от времени посматривал.

"Кем он может быть?
– думал Тортон, - Чужеземный лекарь? Тогда что он делает в Митране и зачем идет на границу со степью. Судя по одежде он не из бедных, почему тогда он идет пешком, и вместо сопровождения у него наши крестьяне? Зачем он вообще помогает этим жалким крестьянам? А может он шпион? Идет он в сторону Модира, а там после того, как отбили набеги кочевников, младший сын князя свою резиденцию устроил. К крестьянам же прибился в целях маскировки. Нет, что-то не сходится. Шпион без знания местного языка и сильно отличающийся от местных. Какой дурак его отправил? Может он жрец луноликих? Нет, на луноликого он не похож. Тогда зачем он носит на тунике знак луны? Надо бы его в Модир привести к лэру Олварту. Пусть он с ним разбирается".

* * *

Уже три дня идем вместе с раненным всадником, по имени Тортон. Я охочусь на кроликов, мальчишки рыбачат. Мы с Тортоном пытаемся вести беседы. На стоянке он с интересом рассматривал болас и удочку, удивленно хмыкал, ощупывая леску. Меня немного напрягало, что он решил к нам присоединится. Рука у него хорошо заживала, так что он мог бы уже ехать по своим делам, но почему-то предпочитал плестись с нами. За лечение он расплатился двумя серебряными неровными монетами, что на них было изображено я не разобрал. Интересно, какова покупательная способность этих монет?

На второй день пути нас нагнал обоз из четырёх фургонов, который охраняли пять вооруженных всадников. Охрана обоза подозрительно нас осмотрела. После того, как один из охранников перебросился с Тортоном несколькими фразами, охранники удивленно стали меня рассматривать. Обоз остановился, из одного из фургонов вылез полный представительный мужик с рыжей бородой и опухшей щекой. Как выяснилось, ему нужна была помощь зубного врача, у купца я диагностировал периостит (флюс).

Расположившись на стоянку у реки, я осмотрел ротовую полость больного. Ну что сказать, зубы уже не все, кариес, отвратительный запах изо рта, воспалена верхняя челюсть, красная, распухшая десна. Насобирав чабреца и ромашку, я стал готовить отвар для больного.

– Нужно прополоскать рот, - сказал я купцу и показал ему как это правильно делать.

Купец смотрел за моими манипуляциями с опасением, но видимо, поняв, что глотать не надо и переговорив с Тортоном, решился мне довериться.

– Полоскать нужно несколько раз в день, дней десять, понятно? Отдал ему остатки травы и отвара, перелитого в тару купца.

– Ну что, поехали дальше или ты с ними останешься?
– спросил я у Тортона направляясь к телеге.

Тортон с купцом удивленно проводили меня взглядами, затем видимо поняв, что я собираюсь уходить, соскочили и начали мне вдвоем что-то объяснять. Я понял примерно следующее: купец мне не заплатит, пока не дождется результата лечения; дальше безопаснее продолжать путь с обозом.

Всё это конечно правильно, но лично меня эта компания полудиких вооруженных мужиков не устраивает. Не нравится мне, как они смотрят на девочку и её мать. Уже пару раз замечал, как кто-то из них шлепал женщину по заду. А я один и безоружен. Эти крестьяне, конечно же, мне никто, но мне воспитание не позволит просто наблюдать за изнасилованием женщины, а тем более детей. И черт с этими деньгами. Я попытался объяснить это Тортону, сажая детей на телегу. От моего объяснения Тортон завис.

– Оставайся, крестьян никто не тронет, - сказал он, после недолгих переговоров с купцом.

"Верить, не верить, не остаться, так догонят", - думал я, рассматривая Тортона с купцом, но в их глазах я ничего кроме удивления не увидел.

Глава 2. Модир

Вот уже несколько дней путешествуем в составе обоза. Купец Провт слово сдержал, к крестьянкам его охранники не лезли. Оба больных полностью поправились. За мои труды Провт расплатился одной серебряной монетой, а также кормил нас из своего котла. При полном погружении в языковую среду, обучение местному наречию шло успешно.