Чтение онлайн

Рамзи допил кофе и с шутливым сожалением развел руками:

– Похоже, вы не верите в наше правосудие.

– Ни на йоту. Эта система настолько прогнила и отстала от жизни, что преступники чувствуют себя у нас весьма вольготно. Но почему я твержу об этом вам, судье, который каждый день сталкивается с подобным?

Вы не хуже моего знаете, что даже если этого мерзавца поймают, то как только он подпишет чистосердечное признание, так семь лет вместо пожизненного заключения ему обеспечено. Через три года его выпустят за хорошее поведение, и все. Адвокаты-криминалисты ревностно блюдут собственную выгоду. Им плевать на правосудие: главное – огрести побольше бабок. Стоит прижать очередного негодяя, как сразу начинают расписывать, какое тяжелое было у него детство, как папочка и мамочка над ним издевались, и именно поэтому бедняга вырос преступником. Так нечестно. Вы часть этой системы и знаете, как это бывает.

– Верно. Нечестно, – мягко заметил Рамзи. – Послушайте, никто не желает разгула преступности, и мы делаем все, чтобы засадить плохих парней за решетку. Но порой все получается совсем не так, как нам хочется.

– Вот вы и выдали себя.

– Никто из нас не способен долго скрывать свою сущность, – пожал плечами Рамзи.

– Но вы сами сказали, что решили на время скрыться.

– Что поделать, ситуация вышла из-под контроля, – с легким смущением пояснил Рамзи. – Я приехал сюда, чтобы собраться с мыслями. Пусть люди обо всем забудут, и побыстрее.

– Вы, федеральный судья, должно быть, знаете кучу народа. И разумеется, обязаны верить в систему. Почему же сразу не отвезли Эмму в полицию? Или больницу?

– Не сумел, – просто ответил Рамзи. – Не сумел, и все. Она была вне себя от страха. Не мог вынести мысли о том, что чужаки будут ее расспрашивать и осматривать.

Он принялся с преувеличенным вниманием разглядывать ее мокрые сапоги.

– Кроме того, я боялся, что, если Эм вернется домой, ее снова могут украсть.

Молли долго-долго смотрела на него, прежде чем кивнуть.

– Будь я на вашем месте, тоже не бросила бы ее на посторонних людей. И домой не отослала бы, пока не убедилась, что она под защитой. Спасибо за то, что позаботились об Эмме. Для меня она самый дорогой человек на свете. Не знаю, что бы со мной было, если бы ее.., ее…

Рамзи показалось, что Молли вот-вот заплачет, но она собралась и подняла голову:

– Именно поэтому я не хочу возвращаться в Денвер.

– Вполне разделяю ваши чувства, – согласился Рамзи, опираясь локтями на выщербленную столешницу. – Конечно, я терзался угрызениями совести из-за того, что не повез ее в больницу или полицию, но все перевесили соображения безопасности. Кстати, вы были у дилинджерского шерифа?

– Нет, в последних шести поселках я вообще не заходила в участок. Просто бродила по улицам и показывала фото Эммы. Не знала, что еще предпринять. Но почему-то была уверена, что похититель увез ее на запад, а не на север, к Форт-Коллинсу и Шайенну. Нет, я точно знала, что она где-то в Скалистых горах.

– Но почему?

– Полиция Денвера включила «горячую линию» для тех, кто знает хоть что-то о похищении. Звонки поступали днем и ночью, и все впустую, кроме одного. Какая-то пожилая женщина утверждала, что видела белый фургон, направлявшийся на запад. Копы посчитали, что она спятила, и не обратили на нее внимания, но я отправилась к ней домой. Она живет в квартале от меня.

Бедняга прикована к инвалидному креслу. Сильный артрит. Поэтому и проводит все время у окна. И заметила то, что другие прохлопали. Я сказала копам, но они плевать на меня хотели.

– Откуда она узнала, что фургон направляется на запад?

– Мы живем на холме, дорога с которого ведет именно на запад, к семидесятому шоссе. Старуха своими глазами узрела, как фургон повернул туда. Она клянется, что в фургоне была маленькая девочка.

– И никаких просьб о выкупе?

Молли помотала головой:

– Нет. По крайней мере до вчерашнего утра. Именно тогда я последний раз звонила в Денвер. ФБР рассчитывало на жадность похитителя. Все время уговаривало меня набраться терпения и ждать у телефона. Я позволила им молоть что угодно, ведь они все знают, а я просто дура. Едва удержалась, чтобы не отвесить пощечину одному агенту. Торчала дома два дня, и ничего! А они все качали головами и твердили, что следует ждать, ждать и ждать. У меня просто крыша поехала.

Наконец я, никому ничего не сказав, покинула на рассвете город и отправилась на поиски. Однако звонила каждый день и молча выслушивала вопли и угрозы. Даже не помню, в скольких городах побывала! Это была последняя остановка. Если бы я увидела вас одного, без Эммы, вероятно, разрядила бы всю обойму.

– И попали бы в тюрьму.

– Ну да, то еще правосудие.

– Но в моем случае вас арестовали бы вполне справедливо. Не так ли? От души надеюсь, что они не выпустили бы вас под залог.

Зря он ее дразнит: она снова насторожилась и, кажется, готова наброситься на него. А ведь ему хотелось расспросить, при каких обстоятельствах похитили Эмму, почему отец так равнодушен к ребенку, и еще о многом.

Но в дверях уже стояла Эмма, чистенькая и румяная, со щеткой в руках. Она как ни в чем не бывало проследовала к нему и протянула щетку. Молли со свистом втянула в себя воздух. Однако Рамзи невозмутимо улыбнулся, взял щетку и, поставив Эмму между коленями, принялся расчесывать и заплетать ее волосы.

– Мама, ты научишь Рамзи плести французскую косу? – потребовала Эмма.

– Разумеется. Но как вижу, он и без того неплохо управляется.

– Видела бы ты, как он в первый раз меня причесал! Волосы торчали во все стороны, а косичка загибалась кверху!

Как только Рамзи закончил нелегкий труд, девочка подала ему резинку. Он перетянул хвостик и победно провозгласил:

– Ну вот! Выглядишь потрясающе! Все станут спрашивать тебя, кто твой парикмахер! Лучше меня все равно не найдешь.

– Красиво, – спокойно кивнула Молли, но Рамзи понял, как трудно ей сознавать, что дочь прониклась безоговорочным доверием и любовью к незнакомому человеку. – Хочешь, завтра я покажу Рамзи, как плести французскую косу, Эм?

– Да, мама.

Рамзи подался вперед и сжал руки девочки:

– А теперь, малышка, пойди и быстро сложи все свои вещи в наволочку. Смотри, не оставляй ничего.

Пусть гадают, кто еще здесь был. Через четверть часа мы уезжаем. Поняла?

Девочка, поджав губы, кивнула.