Чтение онлайн

Винтер, морщась, осмотрел раненую руку, подтянул платок. Я не стал ему помогать. Старший капитан вновь предложил мне синюю бутылку и на этот раз отказа не встретил. После сделанного мной изрядного глотка он заговорил.

— Согласитесь, сударь, когда вам показывают все таким вот образом, без подготовки, это ошеломляет. Понимаю. Я честно пытался сгладить шок, но признайте, вы вели себя чересчур настойчиво.

— Не люблю, когда меня водят за нос. Я по-прежнему в состоянии, если понадобится, застрелить вас обоих и вообще всех, кто есть на борту. Не знаю, какую участь мне уготовили ваши хозяева, но ручаюсь в одном — меня это не устраивает. Что делать будете?

— Я должен доставить вас на базу, хотя бы ценой собственной жизни,— невозмутимо ответил Винтер.— Я офицер Империума. Что же до вас, то теперь вы сами убедились, что не можете покинуть разведчик, пока мы не выберемся из Пустоши. Через несколько часов автоматика выведет челнок к рабочему терминалу в Стокгольме ноль-ноль, где вас ожидает эскорт, так что и здесь вы вряд ли чего-то добьетесь, убив меня. А потому нам лучше просто расслабиться и оставить все как есть,— добавил он с вежливой улыбкой.

Я задумался. Картина мира, в общих чертах представленная Винтером, казалась мне понятной и не вызывала отторжения. Но одно дело — допустить, и совсем другое — поверить. Мои размышления продолжались под болтовню старшего капитана.

Мне удалось сложить его отрывочные сведения воедино и собрать в систему: Сеть представляет собой огромную паутину линий. Линии — вселенные, каждое мгновение отличные от всех остальных. И где-то, на какой-то линии или в каком-то мире создано устройство, позволяющее человеку пробираться между этими самыми линиями. Что ж, почему бы и нет? При таком количестве вариантов может произойти все, что угодно. Разве не так?

— Винтер,— задумчиво поинтересовался я,— а как обстоят дела с другими А-линиями? Где, возможно, сделано то же самое открытие, но с каким-то несущественным отличием? Почему, обшаривая одну линию за другой, вы не натолкнулись на таких же, как вы?

— Наши ученые давно ломают голову над этим вопросом и пока не нашли определенного ответа. Так или иначе, имеются некоторые установленные факты. Во-первых, эта машина, как я уже говорил, фантастически сложное устройство. Создать подобное не так уж просто. Во-вторых, соверши мы в ходе первых экспериментов самую незначительную ошибку — и наша линия имела все шансы уподобиться тем, чьи фотографии вы видели. Как потом выяснилось, нам лишь чудом удалось избежать губительных последствий данного открытия. Зато теперь мы преуспели и знаем, как управлять процессом. Что касается ближайших линий, теория как будто склоняется к тому, что между векторами нет физических препятствий. Те, что имеют лишь микроскопические отличия, на деле соединяются, переплетаются... Это сложно объяснить. Видите ли, в действительности мы наугад блуждаем с одной на другую. Да, такова любопытная природа бесконечности — имеется бесконечное число бесконечно близких линий, по которым мы скользим, обычно не замечая никакой разницы. Не отдаем же мы себе отчета в том, что без конца перескакиваем от одной временной точки к следующей в ходе нормальной энтропии.

Я озадаченно нахмурился, и Винтер добавил:

— Линии уходят в оба конца и сориентированы по бесчисленным векторам. Если бы мы могли отправиться строго назад вдоль Э-линии, мы бы попали в прошлое. Но такое невозможно, поскольку в этом случае два тела окажутся совмещены в едином пространстве со всеми вытекающими последствиями. Принцип Максони позволяет нам передвигаться, так сказать, под прямым углом к нормальному смещению. Мы можем избрать направление в пределах трехсот шестидесяти градусов, но исключительно на том же Э-уровне, с которого стартовали. Таким образом, наше прибытие в Стокгольм ноль-ноль произойдет одновременно с отправлением из ИП-три,— Старший капитан рассмеялся.— Во время первых путешествий это обстоятельство вызвало немало недоразумений и взаимных упреков.

— Стало быть, все мы постоянно перескакиваем из одной вселенной в другую, даже не замечая этого? — скептически хмыкнул я.

— Необязательно все и необязательно постоянно,— пожал плечами Винтер.— К примеру, в момент эмоционального стресса периодически наблюдается нечто похожее на эффект смещения. Неужели вы способны заметить изменение положения двух песчинок или даже двух атомов внутри песчинки? Серьезные отклонения, касающиеся нескольких индивидуумов, происходят значительно реже. Возможно, и вам время от времени приходилось наблюдать незначительные расхождения — то какая-нибудь вещица передвинется или исчезнет неизвестно куда, то внезапно переменится характер вашего знакомого, то вдруг появляются искаженные воспоминания о минувших событиях. Вселенная отнюдь не так постоянна, как принято считать.

— Ваши рассуждения ужасающе правдоподобны. Допустим, теорию я принимаю. А теперь опишите мне это средство передвижения.

— Просто небольшая М К-станция, помещенная на самодвижущиеся шасси. Способна передвигаться по земле, твердому покрытию, а также по спокойной воде. Это позволяет нам выполнять большинство пространственных маневров и снижает вероятность подвергнуться риску при осуществлении операций на поверхности в незнакомых условиях.

— А где остальные члены вашей команды? Должны быть еще по крайней мере трое.

— Они на своих постах. Перед рубкой управления имеется небольшой отсек с ходовым механизмом.

— Если приборы настроены на автоматическое возвращение, зачем вам на борту техники?

Винтер пристально взглянул на меня.

— Вы не представляете себе всей сложности управления этим устройством,— сказал он.— Необходим постоянный контроль.

— А для чего это? — Я указал на коробку, откуда добыл пистолет.

Скользнув по ней взглядом, старший капитан печально улыбнулся.

— Ах вот где вы взяли оружие. Оно не могло быть вашим. Я-то знаю, что вас обыскивали. Это чертов Дойл с его беспечностью. Тоже мне, охотник за сувенирами! — Он осторожно коснулся раненой руки.— Я велел ему сдать мне все образцы до возвращения на базу, он и сдал. Так что, видимо, просчет все же мой.

— Это не ваш просчет,— успокоил я его.— Просто я ловкий парень. Зато не слишком храбрый. По правде говоря, меня до смерти пугает мысль о том, что меня ждет в пункте назначения.

— С вами будут хорошо обращаться, мистер Баярд,— заверил Винтер.

Слабое утешение. Стоит ли доверять его словам? А может, по прибытии выскочить из фургона, устроить пальбу, бежать... Нет, этот вариант тоже не сулит ничего хорошего. Куда я потом денусь в этом Империуме? Меня устроит лишь обратный билет. Тут я поймал себя на том, что уже думаю о моем мире как об ИП-три, и был вынужден признать, что почти верю в историю старшего капитана.

Последовал еще один глоток из синей бутылки.

Не считая размеренного гула, в помещении царила гнетущая тишина. Дойл по-прежнему корпел над приборами, Винтер ерзал на стуле, беззвучно подкашливал и хранил молчание. Создавалось странное ощущение движения, хотя стены не передавали ни малейшей вибрации.

— Почему мы не взрываемся, проходя через эти уничтоженные линии, и не горим на раскаленных? Если я правильно понял, иной раз ваше транспортное средство оказывается внутри какого-нибудь из тех кусков породы, что вы фотографировали.