Миромагия
Шрифт:
— Изыди! — сказал Семен торжественно. Он все еще надеялся, что бес образумится и сам покинет престарелое тело. В ход уже пошла святая вода, а перед этим нательный крестик и две молитвы — а имени беса Семен так и не узнал.
В дверном проеме толпились родственники бабушки — ее богатый внук Георгий, не очень богатый сын Владимир Николаевич, и уж совсем небогатый муж Карепанов Артем Викторович. Где-то за их спинами, в глубине дома, подвывали от горя и печали представительницы женской половины рода.
Семен кусал губы. Привязанная к кровати за кисти рук и ступни ног бабушка издавала неприличные звуки. К тому же она была вся мокрая от святой воды — а это могло навредить ей больше, чем вселившийся бес. От бабушки валил густой пар.
— Что в имени тебе моем? — спросил Семен, подходя ближе.
Бабушка вздрогнула всем телом и попыталась взлететь над кроватью. Глаза ее светились красным. Семен сделал пару осторожных шагов, остановился на расстоянии вытянутой руки и в третий раз за вечер попытался положить ладонь на горячий старческий лоб. Первые два раза бабушка ухитрялась извернуться и цапнуть Семена протезными зубами.
— Я повторяю — изыди! — произнес Семен и прислонил ладонь к бабушкиному лбу.
Что-то зашипело. В комнате отчетливо запахло жареным мясом. Родственники испуганно попятились. Вой из недр дома стал еще громче.
— Ну-ка, ну-ка… — пробормотал Семен и закрыл глаза.
Вообще-то, он не был дипломированным экзорцистом. То есть, он не учился в семинариях, не заканчивал курсов по экзорцизму, не поступал в университеты (если вообще существуют университеты с подобной направленности). Просто у Семена был дар. Он мог видеть бесов в людях. И мог приказать им убраться. И, что самое интересное, бесы его слушались.
Впервые Семен разглядел беса в собственном отчиме — в семь лет. Отчим и без беса-то сильно смахивал на одержимого: много пил, ловил чертиков в пустой кухне и путал дверь туалета с дверью шкафа — но с появлением беса стал просто невыносим. И тогда однажды ночью Семен пробрался в спальню к родителям, положил отчиму ладонь на горячий лоб и приказал бесу убраться куда подальше. И тот убрался. Правда, отчим от этого лучше не стал.
В общем, будучи подростком, Семен прочитал десятки книг об экзорцизме, посмотрел множество фильмов, и пришел к выводу, что этот его дар — весьма полезная штука. Причем, под каким углом ни посмотри — всюду выгода. К восемнадцати годам Семен два раза попрактиковался на друзьях, один раз изгнал мелкого беса за деньги и успел даже заклеить симпатичную девушку, присутствовавшую на церемонии экзорцизма. Правда, их короткий роман не увенчался успехом, а Семен решил, что в амурных делах скорость — не главное…
— Конец света близок! — сказал бес из недр бабушки таким тоном, будто передавал прогноз погоды.
Родственники с ужасом попятились еще дальше. Семен робко улыбнулся. Ох, не любил он все эти разговоры. Ну, почему бы бесам просто не убираться восвояси — куда бы там ни было.
— Я бы дал вам месяц. — продолжил бес, — но, говорят, что осталось не больше двух недель. Привирают, конечно. У нас там, внизу сейчас будоражит всех. На самом деле пара дней — и все.
Семен решительно провел ладонью по горячему бабушкиному лбу.
— Изыди! — повторил он в третий раз. Обычно это помогало.
Бабушка тяжело вздохнула.
— Я зачем приходил-то, — произнес бес глухо, — передайте Маришке, что я ее все еще жду, не отвертится. Хорошо?
И, не дожидаясь ответа, бес провалился в тартарары. Лоб бабушки стремительно похолодел, дыхание сделалось ровным, с легкой хрипотцой, но уже совершенно не бесовский. Бабушка открыла глаза и внимательно посмотрела на экзорциста.
— Здрасте. — Пробормотал Семен. — С возвращением…
Господин Виноградов в задумчивости ходил по кабинету. Никак он не мог взять в толк, что же все-таки произошло.
Появление бродячего волшебника господин Виноградов помнил. Диалог с ним тоже (хоть и смутно). А дальше в голове заваривалась форменная каша. То есть, воспоминания отказывались быть воспоминаниями. Они больше походили на лоскуты рваной бумаги, на которых можно было урывками почитать о происходящем, но абсолютно ничего не понять. Это как пытаться вникнуть в налоговые декларации или разобрать почерк врача — непонятно, почти бессмысленно, но не оставляет ощущение, что где-то что-то упустил…
На столе стояла деревянная шкатулка, а возле нее блестели в свете лампы крохотные мензурки с грезами. О грезах господин Виноградов помнил. Грезы ему достались в подарок к покупке. Три пробные порции. И номер телефона, на случай, если захочется еще…
У господина Виноградова от волнения дрожали руки. Мензурки с грезами манили. Хотелось опробовать их прямо сейчас, немедленно, не дожидаясь окончания рабочего дня.
И еще шкатулка… Господин Виноградов смутно помнил причины, по которым не следовало открывать ценный подарок, но совершенно не помнил доводов, на которые он согласился. И ведь еще заплатил Вальдемару денег… а за что?
Господин Виноградов сел за стол и пододвинул шкатулку к себе. Внутри шкатулки что-то глухо перекатывалось. Подумав, господин Виноградов вызвал Наташеньку.
Наташенька выглядела задумчиво и в некоторой степени растерянно. Господин Виноградов бросил беглый взгляд на ее затуманенные глаза, на чуть взъерошенные волосы, на лишнюю расстегнутую пуговку белоснежной блузки, но мысли его были заняты другим.
— Наташенька! — Сказал господин Виноградов трагическим голосом (и потеребил, при этом, подбородок), — Видишь шкатулку?
— Вижу. — прошелестела Наташенька.
— И что думаешь по этому поводу?
— Прекрасный подарок. — Снова прошелестела Наташенька. — Интересный. Забавный. Идеально подходит для ситуации. Ваш сын будет очень доволен.
— Ты уверена?
— Абсолютно! — заверила Наташенька отстраненным голосом. — Я бы тоже обрадовалась такому подарку…
Если бы в кабинет господина Виноградова в эту самую минуту заглянул человек, не знакомый с ситуацией, он бы решил, что время здесь слегка замедлило свой бег.