Чтение онлайн

– Нет, – коротко ответил Бергсон.

– Отлично, – Кийск улыбнулся. Но улыбка его не предвещала ничего хорошего. – Рахимбаев, отдай господину Бергсону канистру.

Десантник непонимающе посмотрел на Кийска. Он, как и Ли Тан-Бо, уже успел закрепить у себя на спине канистру с водой.

– С чего бы вдруг? – зло глянул на Кийска Бергсон.

Кийск сделал вид, что не услышал вопроса техника.

– Рахимбаев, выполняйте приказ, – сказал он.

Десантник расстегнул карабин, соединяющий лямки на груди.

– Я не потащу воду! – Голос Бергсона, резко взлетев вверх, к концу фразы едва не сорвался.

Кийск снял со спины Рахимбаева канистру с водой и поставил ее у ног Бергсона.

– Это твоя вода, – тихо произнес Кийск. – Если хочешь, можешь оставить ее здесь. Но в дороге пить у меня не проси.

Сказав это, он повернулся к Бергсону спиной – техник для него более не существовал.

– А вы умеете наживать врагов, господин Кийск, – заметил оказавшийся рядом с Кийском Леру.

– Надеюсь, что не в вашем лице, господин Леру, – улыбнулся Кийск.

С помощью Рахимбаева Кийск закрепил на спине контейнер с провизией. Самому же Рахимбаеву достались трассеры. Сейчас они были абсолютно бесполезны, но Кийск полагал, что на станции их удастся отремонтировать. Ли Тан-Бо досталась вторая канистра с водой. Нестор Леру закинул на спину ранец, в который Кийск уложил все самое необходимое из того, что имелось в походных ранцах десантников, и неработающий курсопрокладчик, снятый Рахимбаевым с вездехода.

Бергсон долго пыхтел, пытаясь закрепить на спине канистру с водой. О помощи он не просил, поэтому никто и не выказывал желания помочь ему. В конце концов, когда все остальные уже были готовы отправиться в путь, Кийск взглядом велел Ли Тан-Бо помочь технику.

Выстроившись в колонну, маленький отряд двинулся в направлении станции.

– А вы уверены, что мы не собьемся с пути? – догнав идущего первым Кийска, поинтересовался Леру.

– Вы полагаете, что, идя пешком, сбиться с пути легче, чем двигаясь на вездеходе с неисправным курсопрокладчиком? – улыбнулся Кийск.

– И все же, – озабоченно посмотрел на Кийска Леру. – Я хотел бы получить ответ на свой вопрос.

– Я полагаюсь на собственное чувство направления, – вполне серьезно ответил Кийск. – Прежде оно меня никогда не подводило. К тому же если точно знаешь, куда и зачем идешь, то рано или поздно непременно выйдешь к нужному месту.

Когда загремел дверной запор, Майский обнаружил, что лежит на койке. Он и сам не заметил, как задремал. Должно быть, разговор с Дугиным, который упорно пытался что-то втолковать ему, при том, что Майский никак не мог взять в толк, о чем же, собственно, идет речь, окончательно доконал ученого. Майский никак не мог понять, что происходит на станции, почему он оказался сначала в наручниках, а затем запертым в камере на гарнизонной гауптвахте, а Дугин лезет к нему с вопросами, на которые и сам не знает ответов.

Что есть человек? Скажите, пожалуйста, какая свежая мысль! Еще Сократ приставал к своим ученикам с тем же самым вопросом. И что же он получил в итоге?

Дверь приоткрылась, и в камеру проникла полоска желтоватого света, высветившего койку, на которой лежал, свесив ноги, сокамерник Майского.

– Ну, что там еще? – прикрывая глаза согнутой в локте рукой, недовольным голосом осведомился Дугин.

Майский отметил, что реакция его в точности соответствовала поведению настоящего заключенного, привыкшего к тому, что появление в камере охранника в девяти случаях из десяти не сулит ничего хорошего.

Дабы и самому не оказаться причисленным к той же категории, Майский проворно вскочил на ноги.

Нашарив на койке фонарик, который, задремав, он выронил из рук, Дугин незаметно сунул его в карман, после чего также принял вертикальное положение. Но подниматься на ноги он не стал – так и остался сидеть на краю койки, сгорбив спину и уперевшись локтями в колени.

– Выходите, – негромко произнес охранник и сделал шаг в сторону, освобождая проход.

Майский тут же рванулся к выходу, но Дугин успел поймать его за руку.

– Зачем? – громко спросил Дугин, обращаясь к охраннику.

Майский что-то протестующе прошипел сквозь зубы, но Дугин и не подумал его отпустить.

Ответ последовал не сразу. Сначала за приоткрытой дверью послышалась какая-то возня, затем свет, проникающий в камеру, сделался ярче – кто-то увеличил мощность фонаря, освещающего комнату охранников.

– Чего ты добиваешься? – зло глянул на Дугина Майский.

– Хочу понять, что происходит, – ответил тот, не отводя взгляда от приоткрытой двери.

– Нас хотят выпустить!

– Ох, сомневаюсь…

Дверь в камеру открылась шире, и в освещенном дверном проеме возник силуэт невысокого человека. Поскольку источник света находился у него за спиной, лица человека не было видно.

– Прошу вас выйти из камеры, – произнес новый, незнакомый голос.

– Простите, с кем мы имеем дело? – спросил Дугин.

– Старший лейтенант Ступин, – представился незнакомец.

– Старший лейтенант Ступин! – радостно воскликнул Майский. – Я Антон Майский! Вы помните меня? Мы вместе с вами уточняли график дежурств у входа в Лабиринт! А рядом со мной!..

– Мне известно, кто вы, – перебил Майского офицер. Голос его по-прежнему оставался ровным, сухим и невыразительным. – Выходите из камеры.

Майский рванулся к выходу, но Дугин по-прежнему крепко держал его за руку.

– А как насчет извинений? – поинтересовался у офицера Дугин.

– Простите? – непонимающе переспросил человек, стоявший в дверях.

– Я так полагаю, что мы с профессором Майским вправе рассчитывать хотя бы на извинения за незаконное задержание, – пояснил свою мысль Дугин.