Чтение онлайн

Колбасный фарш. Это тоже наводило меня на мысль о его южном происхождении. Многие семьи в южных штагах просто обожают эту еду.

Дежурный администратор в общежитии университета описывал Тео Саймона практически теми же словами: похож на латиноамериканца, но только белый. Высокого роста. Физически крепкий. Южанин.

Это не могло не беспокоить меня. В полицейских файлах содержалась информация о нескольких лицах латиноамериканского происхождения, подозреваемых в совершении серийных убийств. Недавно полиция задержала одного человека, который изнасиловал и убил женщину на техасско-мексиканской границе. Но ему уже поджарили задницу в прошлом году.

Латиноамериканец с южным акцентом не большая редкость в наших краях. Я встречала их много раз в Нэшвилле. В некотором смысле я сама из той же категории, хотя мой английский больше похож на язык дикторов Национального государственного радиовещания. Возможно, это потому, что почти всю жизнь я провела в крупных городах.

Тео Саймон и Шон Котто — нетипичные латиноамериканские имена. С другой стороны, вряд ли это настоящие имена истинного убийцы.

Мой атлас автомобильных дорог был открыт на карте всей страны. Я посмотрела на город, в котором находилась, а потом перевела взгляд на Атланту.

Это было так далеко от моего дома.

Мама ответила после второго сигнала.

— Hija! [69] А я уже стала подумывать, когда ты позвонишь мне. Где ты сейчас?

Я очень надеялась, что у нее нет определителя номера и она не сможет отследить, откуда я звоню.

— Я по-прежнему в Нэшвилле и продолжаю работать над своим делом.

— Они все еще злятся на тебя в твоем отделе?

— Нет, совсем наоборот. Все нормально, мама.

Она охотно поверила мне, хотя всегда чувствовала, когда я лгала ей. Но на этот раз она была так рада, что у меня все нормально на работе, что пропустила мимо ушей мою ложь. Она даже поверила в то, что я нахожусь в Нэшвилле.

Она стала быстро рассказывать мне про Серхио, про наших многочисленных родственников, а также пересказала все последние сплетни. Рассказала и о том, что наш далекий родственник в Сальвадоре оставил свой дом, пересек Мексику, проник на территорию Штатов, купил в Хьюстоне фальшивые документы, а потом отправился с ними в Атланту. Я снова спросила ее о Серхио. Она радостно сообщила, что он опять стал слишком шаловливым и доставляет им немало хлопот. Сейчас он уже в постели и крепко спит после того, как целый день бегал в парке, смотрел кино и съел огромный кусок пиццы. Она хотела убедить меня в том, что он снова стал очень живым и веселым мальчиком и никогда не вспоминает о своем недавнем несчастье. Похоже, что все эти тягостные воспоминания навсегда оставили его.

Я не прерывала ее ни на минуту. Мне нужно было поболтать с ней, а пока она тараторила, я постоянно рисовала в блокноте всякие фигуры. Потом я стала обводить карандашом все крупные города, где произошли убийства: Бристоль, Атланта, Мемфис, Канзас, Денвер. И вдруг моя рука механически стала обводить все эти города одной линией, соединяя тем самым все точки, где когда-то произошли убийства. Что за черт! Этот разговор с матерью, которая болтала без умолку и рассказала практически все подробности поведения сына, каким-то непонятным образом освободил мое сознание и даже заставил позабыть о вожделенном глотке виски. Хотя от сигареты я отказаться сейчас не могла. Но я продолжала обводить все эти точки и вдруг поняла, что Пирс был не совсем прав. Это был не полукруг, а совершенно иная фигура, опускающаяся от Бристоля к Атланте, а потом резко уходящая вправо, пересекающая весь штат или даже два и завершающая свой бег в Канзасе. Я подняла вверх карандаш и увидела, что нарисованная мной фигура чем-то напоминала сломанный ковш с неровными краями. Вот они, все пять точек, где этот мистер Висперер-Минос совершил свои гнусные злодеяния, а мы до сих пор не можем понять, где именно…

Ты не был в пяти местах.

Ты направился к шестому.

Ты пропустил ворота.

Ты никого не убил там.

Но ты пошел туда.

Мать продолжала тараторить, а я механически повторяла «Si? De Veras?» [70]

В то же самое время я провела линию от Мемфиса до Канзаса, а потом провела две новые линии от Мемфиса до Сент-Луиса и от Сент-Луиса до Канзаса.

— Черт возьми! — закричала я в трубку по-английски.

— Que paso? [71] — спросила мама.

— Мама, я могу перезвонить тебе позже?

— Что стряслось?

— О, ничего страшного. Я оставила открытой воду в этой чертовой ванной, а я сейчас на старом телефоне. Я позвоню тебе через некоторое время, пока.

— О, ладно, hija, te quiero. [72]

— Я тоже, adios. [73]

Неужели я могла сказать такое? Или я уже повесила трубку? В эту минуту я не видела и не понимала ничего, кроме лежавшей передо мной карты с прочерченной фигурой. А еще я вдруг вспомнила его последние слова в своем послании. «Как раз тогда, когда я опущусь и повернусь, ты увидишь звезды».

И я увидела перед собой эти звезды, но не могла поверить своим глазам. А в этом гостиничном номере не было абсолютно никаких книг. Что ж, пора сделать еще один звонок.

— Роми, не хотелось бы прослыть ворчуном, но я уже спал.

— Извините, док, мне нужна ваша помощь. Сколько звезд находится в созвездии Большой Медведицы?

— Что?

— Пожалуйста, док.

Он молча положил на стол трубку и поковылял в библиотеку.

— Сейчас посмотрим. У меня тут есть огромный атлас, в котором, как я надеюсь, должна быть карта звездного неба. Да, нашел, так, Орион, Дракон… Где же эта чертова Полярная звезда? Ах да, вот она, прямо в самом центре страницы. Так, посмотрим. Большая Медведица. Она состоит из семи звезд. Да, последняя звезда называется Алкаид.

— Какую форму имеет это созвездие?

— Что значит какую форму оно имеет? Форму ковша, чего же еще.

— Я знаю, но ручка этого ковша куда направлена? Она идет прямо или куда-то отклоняется?

— Объясни мне, ради всего святого, что тебе нужно? Это поможет понять, что надо искать.

— Мне кажется, что он нарисовал карту тех мест, которые должен посетить. А для этого он использовал звезды… Послушайте, в «Аду», то есть я имею в виду произведение Данте, каждая глава заканчивается словом «звезда». В конце ада Данте видит звезды. То же самое мы обнаруживаем в «Чистилище» и в «Раю», если верить моим записям… — Я пролистала блокнот, стараясь отыскать те примечания, где Пински описал логику Данте.