Чтение онлайн

В глазах Бливинса я заметила то, что уже видела в глазах парня, которому сунула в морду пистолет в темной аллее в Атланте. Это было смешанное чувство страха и восхищения, вызванное, вероятно, видом женщины с яростно сверкающими глазами и с огромной пушкой в руке.

— Как он забрал его с собой?

— Как? Очень просто — сунул кусок мяса, в которое положил какой-то наркотик, а когда собака уснула, унес ее.

— На чем он уехал?

— На грузовике. Моем грузовике. Свою арендованную машину он оставил у меня, а сам с собакой уехал на грузовике. Он вернулся в тот же день, оставил грузовик и забрал свою машину.

— Как ты узнал, что машина была взята напрокат?

— Я посмотрел в салон. — Бливинс все еще тяжело дышал, но страх постепенно растворялся в его глазах, уступая место злости. Это был дурной признак. Нужно было что-то, делать, чтобы не потерять ценный источник информации.

Я взвела курок.

— Ромилия! — Дарла вскинула вверх руки. — Господи Иисусе!

Девочка завизжала и бросилась к трейлеру, но мне удалось взять ситуацию под контроль. В глазах Бливинса опять промелькнул страх, а на лбу выступили крупные капли пота. Было ясно, что этот человек понимает только язык грубой силы.

— Итак, что ты увидел в его автомобиле? — продолжила я допрос.

Он сказал мне, что увидел там нечто такое, о чем не может забыть до сих пор. Бливинс был неглупым человеком и сразу сообразил, что если кто-то покупает собаку у такого человека, как он, то это означает, что он задумал нечто ужасное. Поэтому он вскрыл дверь автомобиля и залез внутрь, чтобы отыскать там что-то такое, что рассказало бы ему об этом парне. Иначе говоря, он хотел получить информацию, которую мог бы позже использовать в личных целях. И не ошибся в своих расчетах. Сегодня эта информация может спасти ему жизнь, которая висит на волоске, если судить по глазам этой сумасшедшей латиноамериканки с пушкой в руках.

А я стремилась к предельной ясности.

— Что? — решительно потребовала я. — Что ты там нашел?

Но больше он ничего мне не сказал, за исключением названия фирмы проката автомобилей: «Прайс-райт ауто ренталз», город Мемфис, штат Теннесси.

На обратном пути Дарла напряженно молчала, и я с грустью подумала, что нашей дружбе пришел конец.

Я не ошиблась. В Тексако она попросила высадить ее на парковке, где оставила свою машину, и хотела молча уехать прочь. На прощание я поблагодарила ее за помощь и сказала, что не смогла бы справиться без нее.

— Пожалуйста, не говори ничего об этом моему начальству, — попросила она и громко захлопнула дверцу.

У меня на душе остался неприятный осадок. Мне нравилась эта женщина, ее манера держаться и стиль работы. Думаю, что когда-нибудь она станет прекрасным детективом.

К концу дня я прибыла в фирму по прокату автомобилей, расположенную на окраине города, достаточно далеко от главных терминалов аэропорта Мемфиса, где уже давно обосновались более крупные фирмы. К счастью, все удалось сделать быстро. Я показала молодому сотруднику фирмы полицейский жетон и попросила его дать мне список лиц, арендовавших автомобили за период 18–25 сентября прошлого года, то есть за три дня до и три дня после убийства брокеров. Через минуту я получила список имен вместе с номерами кредитных карточек. Мне опять повезло: молодой сотрудник плохо знал правила, согласно которым мог предоставить в мое распоряжение только имена клиентов, не более того. Теперь мне оставалось проверить данные и определить поддельный номер кредитной карточки.

В тот же вечер я поехала домой. Была суббота, и я с удовольствием думала о том, что завтра наконец смогу побыть с Серхио.

Именно в этот момент позвонила мать и с дрожью в голосе сообщила, что ночь мне придется провести в Больнице Вандербильта.

— Это был несчастный случай, — выдавила она сквозь слезы.

Я закричала в трубку, но в ответ услышала только что-то о передозировке, аресте и палате интенсивной терапии. Я помчалась в Нэшвилл на бешеной скорости, нарушая все дорожные правила.

Доктор Клэнси горячо убеждал меня, что это не кома. Но мне было трудно в это поверить, так как мой Серхио неподвижно лежал на койке с какими-то трубочками, пристегнутыми к его тонкой руке и выходящими из ноздрей. Его глаза были закрыты, и он не реагировал ни на мой голос, ни на мои прикосновения.

Клэнси всегда был добр ко мне, еще с тех пор, когда я сама оказалась в его клинике несколько месяцев назад. Мама сказала, что это не его смена, но он все равно приехал в больницу, чтобы убедиться, что с мальчиком все будет нормально.

— Это не кома, — снова повторил он. — Это просто «отключка». Он справится. Конечно, это будет очень трудно, неизбежна ломка, но в конечном итоге все будет в порядке.

— Что вы имеете в виду под словом «ломка»? — спросила я и посмотрела ему в глаза. Что так напугало доктора Клэнси? Моя потекшая тушь или безумный взгляд? — Что такое «отключка»? Что с ним будет?

— Самое страшное для него уже позади. Я рад, что вы не видели всего этого, но он…

— Моя мать все видела.

— Да, я знаю, но сейчас все кончилось. У него уже нет ни тремора, ни конвульсий. Правда, у него еще жар, но нам удалось понизить его до безопасного уровня. И с агрессией, полагаю, тоже будет покончено.

Агрессия. Он произнес это слово как-то очень легко, как человек, который давно привык иметь дело с диагнозами и симптомами.

— Знаете, детектив, метамфетамин чрезвычайно непредсказуем. Разные люди реагируют на него по-разному. К тому же к нам нечасто доставляют детей с передозировкой.

— Значит, это была передозировка? — спросила я дрогнувшим голосом.

— Ну, в общем, да. Обычно мы именно так называем это состояние. Ему только четыре года, и его вес всего тридцать семь фунтов… Его тело впитало в себя такое количество метамфетамина, что просто не выдержало нагрузки. А метамфетамин, как известно, прежде всего поражает нервную систему.

— Что с ним будет? Скажите мне ради всего святого, что будет с моим мальчиком?

Я вскочила со стула, и доктор Клэнси стал деликатно подталкивать меня к двери. В коридоре, где было не так темно, как в палате, я не выдержала и разрыдалась.