Чтение онлайн

Существует масса древних текстов (Библия, шумерские таблички, индийские веды и т. д.), в которых весьма точно (хотя мифологически) и сходно описаны громыхающие ракеты, спускающихся с неба, летательные аппараты вроде вертолётов, лучи огня вроде лазеров и т. д. Тщательный научный анализ текстов можно найти в книге Арзуняна «Бог был инопланетянин».

Имеется множество археологических свидетельств об инопланетянах (или точней – о каких-то сверх-существах). Тут и рисунки в пустыне Наска, и многотонные плиты в Баальбеке, и гигантские платформы Пума-Пунку в Тиуанако, и фигурки скафандрах, и т. д. и т. п. Количество таких вещественных доказательств огромно. Но на самом деле достаточно было бы одного: египетские пирамиды. Каких только идиотских объяснений ни навыдумывали в своё время специалисты-археологи, чтобы объяснить чудесное появление каменных глыб весом десятки тонн в Египте, на острове Пасхи, в болотах Боливии! Что касается факта обработки поверхности глыб с точностью до долей миллиметра (как будто алмазной пилой или мощным лазером!), то большинство «специалистов» хранили молчание, ибо тут никакой заумной глупостью отделаться было невозможно.

А как объяснить, что в излучине реки Нигер в Африке живёт племя дикарей догонов, обладающих точными астрономическими сведениями про Сириус и другие звёзды? Эти сведения передаются у них от поколения к поколению, причем, не только устно. Они запечатлены в древних пещерных наскальных рисунках!

Таких фактов более чем предостаточно для принятия гипотезы об инопланетянах, их роли в создании Homo sapiens и развитии человеческой цивилизации. Но большинство ученых упорно открещиваются от такой идеи. И только в последние годы некоторые из них обратили свои взоры в эту сторону.

Кстати, всё выше сказанное не отрицает дарвиновскую теорию. Оно лишь объясняет, почему человек не остался в животном мире, а стал развиваться как цивилизованное существо.

Общепринято, что у человека есть два вида памяти: кратковременная и долговременная. Этой догме давно учат и школьников на уроках биологии, и студентов ВУЗов. В интернетовской Википедии можно прочесть в пользу двух видов памяти такие сведения (привожу «выжимку», своими словами):

Герман Эббингауз, проводивший опыты на себе, установил, что если заучивать список бессмысленных слов, то после первого прочтения обычно удаётся запомнить не более семи. Это – объём кратковременной памяти. Количество сохранившейся информации зависит от времени с момента заучивания до момента проверки. Легче запоминаются первые и последние элементы. Ёмкость кратковременной памяти можно немного увеличить за счёт смысловой или ассоциативной группировки элементов. Кратковременная память позволяет без повторения помнить что-либо в течение нескольких секунд, вплоть до одной минуты. Эта память осуществляется за счет временных нейронных связей из фронтальной и теменной коры (сюда попадает информация из сенсорной памяти). Считается, что кратковременная память основана на электрофизиологических механизмах, поддерживающих возбуждение связанных нейронных сетей.

Долговременная же память, согласно общепринятой точке зрения, фиксируется в виде структурных изменений в отдельных клетках нейронных сетей и обусловлена биохимическими процессами. Эта память может хранить гораздо большее количество информации, причем, на протяжении всей жизни. Она основана на усилении синаптической силы в нейронах и на увеличении числа связей. Одиночное воздействие вызывает выброс серотонина, который воздействует на мембранный рецептор, активируя G-белок, который стимулирует аденилиатциклазу. Она синтезирует циклический АМФ и т. д. Ионы калия выходят из сенсорного нейрона, но входят ионы кальция. Налицо целый каскад биохимических реакций. Длительность этих реакций, по мнению учёных, соответствует формированию долговременной памяти.

Итак, современная нейрофизиология трактует память как последовательность электрических и биохимических процессов. И утверждает, что есть память двух видов – кратковременная и долговременная. Казалось бы, всё ясно и научно убедительно.

Но не будем спешить с выводами. Да, конечно, функционирование нейронов связано с электрическими сигналами. Да, сигналы сопровождаются биохимическими реакциями. Но не ясно, в каком виде удаётся зафиксировать информацию, причем, мгновенно. В каком конкретно виде эта информация хранится? И как извлекается? Ответов, увы, нет.

А как объяснить гигантскую, причем мгновенную, память людей-феноменов? Им достаточно взглянуть на страницу и – всё, текст запомнен, причём, навсегда. Вразумительного ответа на этот вопрос нет.

А как быть с воспоминаниями, возникающими у пожилых людей? Старики прекрасно помнят кучу событий из детства, причем, эти события зачастую совершенно незначительны и случайны. Ответа тоже нет.

А как объяснить, например, такой простейший фактик? Ребёнок учит стишок, учит, учит, учит… Ну, никак не запомнит! Но ежели подсказать ему нужное слово, тут же вспоминает. Получается, что на самом-то деле запомнить-то он сразу запомнил, но просто не мог вспомнить. Причем, с момента обучения до момента успешного вспоминания (с подсказкой или без) может пройти какое угодно время, а вовсе не секунды или одна минута.

Всё это противоречит Эббингаузу и его последователям. Почему? Потому что на самом-то деле они имели дело не с запоминанием, а со вспоминанием. Они наивно спутали процесс фиксации информации (запоминания) и её извлечения (вспоминания). А ведь это разные вещи.

Чтобы объяснить множество фактов, не укладывающихся в традиционную схему, давайте обратимся к противоположной точке зрения, давно прозябающей на задворках современной науки в виде непризнанной гипотезы (материалы доступны в Интернете).

В середине XX-го века два американских Карла – нейропсихолог Карл Лэшли и нейрохирург Карл Прибрам – поставили под сомнение все имеющиеся теории работы мозга. И этим восстановили против себя всех своих маститых коллег во всём мире.

Лэшли обучал крыс отыскивать кратчайший путь в лабиринте. Потом хирургически удалял у них большие участки мозга. И снова проводил испытания. Оказалось, что вне зависимости от того, какие участки мозга были удалены, память сохранялась. Это означало, что определенная память не локализована в определенных участках мозга (как считалось ранее), а была равномерно распределена по нему, делокализована. К примеру, даже после удаления у крыс 90 % зрительного отдела коры головного мозга животные были в состоянии выполнять сложные зрительные задачи. В клинике у пациентов, когда значительная часть мозга удалялась по медицинским показаниям, память становилась несколько расплывчатой, но в целом она не терялась. Например, люди, получившие травму головы в автокатастрофе, помнили всех родственников и прочитанные ранее книги.

Прибрам в середине 1960-х годов осознал, что мозг подобен голографическому устройству: целое пространственное трёхмерное изображение создаётся не по отдельным точкам, а восстанавливается из оптической интерферограммы, подобной оптической дифракционной картинке. При вспоминании мозг обрабатывает зафиксированные «дифракционные» изображения с помощью «внутренней голографии». Даже небольшая часть голограммы, как известно из оптики, позволяет восстановить целостную картину.

Когда электрический сигнал достигает конца нейронного разветвления, он распространяется далее в виде волны. Поскольку нейроны тесно прилегают друг к другу, электрические волны накладываются друг на друга, формируя интерференционную картину – голограмму.