Мика
Шрифт:
Он по-прежнему заколачивал в меня взглядом гвозди.
А я все так же невинно моргала. Если он думал напугать меня своим грозным видом, то, значит, ничего по-настоящему страшного он в своей жизни не видел. Я просто смотрела на него.
– И почему мне кажется, что я вам ничего нового не сказал?
Я пожала плечами, и трубки с иглами в левой руке шевельнулись. Вот они болели сильнее всего прочего.
– Несколько лет назад на меня нападали оборотни, но мне повезло – я ничем не заразилась.
– Вы не поняли, маршал Блейк? Я вам говорю, что вы заразились. Прямо сейчас возбудители плавают в вашей крови. Но ведь вы неликантроп?
Я покачала головой:
– Нет.
– А почему?
Я снова пожала плечами:
– Ей-богу, доктор, не знаю.
– Понимаете, если бы мы смогли понять, как передавать эту инфекцию людям так, чтобы они не становились оборотнями, мы сделали бы людей практически неуязвимыми.
– Если бы я знала, как это получилось, я бы сказала.
Он снова посмотрел на меня тем же жестким взглядом:
– И почему я в это не верю?
Я улыбнулась:
– Если бы я могла вам сказать то, что поможет миллионам людей, я бы сказала, док. Но мой случай, насколько я понимаю, своего рода метафизическое чудо.
– Я читаю газеты и смотрю новости. Я знаю, что вы – слуга-человек сент-луисского мастера вампиров. Это позволяет вам так быстро заживлять раны?
– Я честно не знаю, доктор. Наверняка – не знаю.
– То, что вы – слуга вампира, помогает вам так быстро исцеляться?
– Это помогает мне быть устойчивей к вредным воздействиям, – ответила я.
– А ликантропия?
– Тут я ничего не могу сказать, доктор.
– Не можете или не хотите?
– Не могу.
Он как-то нетерпеливо хмыкнул:
– Ладно. Вы вполне в форме, и состояние позволяет вас выписать. Я начну оформлять. – Он пошел к двери, взялся за ручку и обернулся. – Если вы когда-нибудь поймете механизм этого заживления, я был бы счастлив об этом узнать.
– Если это будет нечто такое, что можно повторить, я обязательно скажу.
Он ушел, качая головой.
Я посмотрела на сестру – та даже не глядела мне в глаза.
– Мне нужно вытащить все внутривенные иглы. – Дебби замялась нерешительно, потом сказала: – Может быть, можно нас ненадолго оставить наедине?
Сказала очень неуверенно. Чего она так нервничает?
Мика и Натэниел глянули на меня, я снова пожала плечами. Натэниел улыбнулся, и улыбка была чуть-чуть проказливая. Мика покачал головой, тоже улыбаясь, и они вышли.
Дебби была очень-очень осторожна, больнее было, когда она снимала пластырь, чем когда вынимала иглы. Когда все это оборудование было снято, она спросила почти смущенным голосом:
– А кто из них ваш бойфренд?
– Вы имеете в виду, Мика или Натэниел?
– Да.
– Оба.
Она покосилась на меня:
– Мистер Каллахан велел вам так сказать? Они совершенно невозможны, все время всех нас дразнили.
– Всех вас дразнили? – переспросила я.
– Говорили, что вы живете все вместе, а потом пытались нас заставить гадать, кто же из них ваш бойфренд. – Она даже покраснела. – Мы даже тотализатор организовали, и потому тот, кто будет при вас, когда вы очнетесь, должен был спросить.
– Тотализатор – про что?
– Кто из них ваш бойфренд. Некоторые даже ставили, что оба, а другие говорили, что вообще ни один. – Она смутилась до последней степени. – Спросить выпало мне, вы уж извините.
– Я живу в одном доме с ними обоими, – ответила я.
Она снова на меня посмотрела так, будто не верит.
– Вот честно, сердце перекрестить.
Она покачала головой.
– А кем работает мистер Грейсон?
Я не могла сдержать улыбку:
– Он стриптизер.
Она уперлась руками в бока и чуть не топнула на меня ножкой:
– Не может быть, что все это правда!
Дверь у нее за спиной открылась – вошли мои мужчины и специальный агент Фокс. Она укоризненно посмотрела на обоих по очереди и чуть ли не выбежала.
– Что вы тут наплели сестрам, пока я здесь лежала?
– Поначалу они просто из вежливости нас расспрашивали, – ответил Мика, – но когда мы сказали им правду, они не поверили.
– Никто не живет с двумя мужчинами, – изобразил Натэниел чей-то незнакомый мне голос. – А федеральные маршалы не живут со стриптизерами.
– Когда мы узнали, что ты поправляешься, Натэниел позволил себе немножко их поддразнивать, – сознался Мика.
– Немножко! – засмеялся Фокс.
Я протянула левую руку к Натэниелу, и он взял ее с улыбкой:
– Злишься?
– Нет. Тебя достало насчет федеральных маршалов и стриптизеров? – спросила я.
Он пожал плечами:
– Может быть.
– Похоже, сестринский персонал больше интересовался вашими бойфрендами, чем вами, – сказал Фокс.
– Ну, – ответила я, – где уж мне конкурировать с такими симпатичными мальчиками?
Мика обошел кровать и взял меня за другую руку. Провел пальцем по новому шраму.
– Наконец-то у тебя и на правой руке шрам есть.
– Последняя рука без шрамов, – вздохнула я. – Будь оно проклято.
– Я тащился в такую даль рассказать, чего вы не видели, а вам будто и плевать, – вздохнул Фокс.
Я улыбнулась ему:
– Честно говоря, я просто рада, что жива. Когда я стукнулась о мраморную плиту, то поняла, что мое дело плохо.
У него сразу сделалось серьезное лицо.