Чтение онлайн

– И как?

– Ну-у-у… Хм…

Марта слегка кривится. Она еще рассматривает, но я уже вижу, что все…

Ужасно!

– Не плохо.

Поворачивается, плавно и медленно опускает руки на колени, закидывает согнутую ногу на скамейку, затем едва наклоняет в сторону голову, на миг неловко поджимает нижнюю губу, словно размышляя о том, что скажет, а потом, вздохнув, продолжает.

– Идея хорошая, но…

Она смотрит на меня свысока, и я не могу не замечать это. Она говорит. Но я не слушаю. В ее голосе нет ни намека на превосходство или насмешку, однако отчего-то я ощущаю их всем своим телом, будто волны инфразвука, ее чувства проникают в мои мысли, пронизывая, парализуя, раня, обижая, разочаровывая. В ушах стучит кровь, к небу подкатывается липкий, скользкий ком тошноты. И она, вдруг смутившись или, быть может, заметив мою реакцию, замолкает на полуслове.

– Юрген?

Она напугана.

– Да, Марта. Спасибо, я… я… В общем…

Я заставляю свои губы растянуться в улыбке.

– … проехали.

Причины и следствия

Передо мной яркая поверхность Экрана с двумя Изображениями, позади – успокаивающая мягкость подушек, продавленных тяжестью расслабленного тела, за отдернутыми шторами окон – приятный и тихий вечер устремившегося к закату дня, вокруг – тишина и одиночество, внутри – притупленная, но не забытая, непрощенная, едва клокочущая, подобно лаве под коркой застывшего пепла, обида. Взгляд моих напряженных глаз нетерпеливо семенит туда-сюда по Экрану.

Вших…

Да, оно определенно хорошо. Изображение Марты.

Вших…

Ну, мое чуть хуже, но-о-о…

Вших…

Что ж. Композиция супер. Эх, стоит признать, она здорово обыграла вертикали деревьев.

Вших…

Ха-х… А у меня тоже ничего! Классно вписано в квадрат. А форма…

Вших…

Ну-у, враки. Фантазирует. Где там интересно она такие тени увидела? Вот, попалась.

Вших.

Хм…

Я вздыхаю.

– Ладно…

И вообще с чего я на нее так взъелся?

Наверное, потому что когда-то мне казалось, что я неплохо творю? Или, быть может, я просто рассчитывал на ее безусловную поддержку и одобрение, ведь мы все-таки вместе? Ну, да… Вот, например, даже чужие люди в Обществе и те похвалили. И реакций у меня не сильно то меньше, чем у нее.

Или я просто завидую?

– Пф-ф.

Поспешным жестом смахиваю в сторону обе картинки.

Сейчас мне хочется все бросить. Удалить и больше никогда не вспоминать, вернуться назад и захлопнуть дверь в свои переживания. Но я знаю, что не смогу.

Мне нравится создавать, всегда нравилось. С самого детства, и чувство не исчезло, лишь, наверное, притупилось с годами. Я стал Создателем благодаря ему, хотя мог, как другие, жить в свое удовольствие и ничего не делать. Оно всегда объединяло нас с мамой.

И вчера… Вчера я будто вновь вспомнил это. Ощутил то на время замутненное горем и потерей чувство свободы и непосредственности, которое всегда сопровождает творчество. Восторг от созерцания, познания и наконец выражения бесконечно захватывающего многообразия внутреннего и внешнего мира через доступные нам цвета, соотношения, идеи и формы.

Мама всегда говорила, что люди созданы для подобного. Не обязательно в сфере Создателей или искусства, каждый в своей… Она говорила, нам всем предназначено однажды воспарить на крыльях внезапного озарения и истинного вдохновения, подняться так высоко, как мы сами не могли и помыслить, а затем суметь выжить, вернувшись назад, не погибнуть в поисках способа повторить это.

Я не понимал ее, да и, наверное, сейчас не понимаю до конца. Однако в такие моменты я чувствую, что она вновь рядом. Как на том самом видео. Она где-то тут с обратной стороны оптического лабиринта зеркал, неимоверно близко, пусть и кроется в незримой тени того, что не есть привычной нам жизнью.

И именно поэтому сейчас я вновь собираюсь запустить Систему. Именно поэтому знаю, что не смогу сдаться и забыть. Только так я чувствую себя целым. Чувствую себя настоящим, существующим, живым. Здесь мое место. Кто бы что ни говорил…

И пусть я завидую Марте, пусть она презирает меня, пусть даже мы поссоримся. Я не брошу.

Мои руки сжимаются в кулаки.

Наоборот, сделаю все, чтобы доказать ей, она не права. Она не …

Взгляд вдруг останавливается, а в голове сама собой появляется мысль. Странная и немного безумная. Она сначала пугает меня, но, поразмыслив, я принимаю ее и улыбаюсь, широко и очень довольно.

– Да, это точно сработает!

Нетерпеливо потираю ладони, открываю Систему.

– Ха-ха… Готовься Марта, скоро я утру тебе нос.

***

Кожа чешется после душа и от грубоватой ткани костюма, волосы, руки – все пахнет не так, как обычно. Чуждо, таинственно, по-новому… Я поворачиваю голову. Очки, специальные и непривычные, прозрачные, в огромных пластиковых оправах, спадывают, медленно сползают с переносицы по горбинке носа. Пальцы сами тянутся поправить, однако я сдерживаю их благородные порывы. Только что снял перчатки, и, если дотронусь до голой кожи, придется возвращаться и тщательно мыть руки снова.

Эти странные, поначалу кажущиеся даже нелепо милыми неудобства одновременно раздражают и интригуют, заставляют невольно воображать себя людьми прошлого, для которых подобное было привычно и постоянно.

Рядом Мадс аккуратно касается пальцем сканера, тот издает тихий, ясный, гулкий звук – здесь старые технологии, только биометрия, затем молча пятится в сторону, освобождая место мне.

Я подхожу и тоже прикладываю палец. Смотрю прямо в графитовую точку камеры. Тишина. Сердце барабанит в груди, дыхание учащается. В мыслях проносится пугающее предчувствие, что эта древняя штуковина меня не узнает, и тогда все труды прахом. Но проходит долгая секунда, глазок неприветливо, лениво мигает, и звук повторяется.

Мадс что-то отмечает в Системе – перед нами прямо в воздухе висит окно интерфейса. Экран сканера меркнет. В стенах вокруг, внутри сверкающих пластин матового безжизненного металла обшивки, вдруг что-то оживает. Скребется, шелестит, стукает…

Свет подергивается. Мне становится страшно.

Однако Мадс оборачивается и спокойно кивает. Его глаза, яркие, знакомые, поблескивают, едва заметно смеясь, из-за пластика защитных очков.

– Перчатки надень.

Напоминает он, показывая на мои оголенные, побледневшие руки, стиснутые в кулаки.