Месть
Шрифт:
Виктор переварил информацию.
– Что еще сказал твой друг?
– Немного. Но он дал мне визитку. Настоящее шпионское дерьмо. Только эти три буквы на одной стороне, и имя и номер на обороте. Ничего больше.
– Чье имя? – спросил Виктор, хотя у него было чувство, что он уже знает ответ.
– Директор Джозеф Стелл.
Стелл. Имя царапнуло по коже Виктора. Полицейский, который первым пришел за ним в Локленд сразу после смерти Анджи; причина, по которой Виктор провел четыре года в одиночной камере и еще шесть лет в обычной; тот самый человек, который десять лет спустя выследил Эли, но попал под чары Серены Кларк. Стелл вел себя как собака с костью – раз вцепится и уже не отпустит. А теперь это. Организация, предназначенная для охоты на ЭО.
– Я думал, ты захочешь узнать, – сказал Доминик.
– Правильно подумал. – Виктор повесил трубку.
Какая ж хрень, подумал он, качая головой. Официально Виктор Вейл был мертв и похоронен на кладбище Мерита, но достаточно намека – черт, да есть куча причин снова откопать тело. И он оставил позади пустой гроб. След. Не очевидный, но хватит, чтобы вызвать проблемы. И сколько времени понадобится ЭОН, чтобы его выследить? Поймать?
– Отпусти меня, – прорычал Коннелли сквозь стиснутые зубы.
– Хорошо, – сказал Виктор.
Бармен пошатнулся, ошеломленный внезапной свободой, но не успел встать, как Виктор выхватил пистолет и выстрелил ему в голову.
А музыка продолжала бушевать над головой, несломленная, не потревоженная.
– Пять зефирок, – заявила Сидни на кухонной стойке. Сегодня вечером ее волосы были вырвиглазно-пурпурными.
– Слишком много, – отозвался Митч от плиты.
– Хорошо, три.
– А как насчет четырех?
– Не люблю четные числа. Привет, Виктор. – Сид рассеянно махнула ногами. – Митч делает горячий шоколад.
– Как по-домашнему, – сказал тот, стаскивая пальто.
Они не спрашивали о его вечере или Коннолли, но Виктор чувствовал повисшее в воздухе напряжение. Его молчание было красноречивее любого ответа.
Он поймал взгляд Митча.
– Разузнай все, что можешь, об ЭОН.
– Что это? – спросил Митч.
– Проблема. – Виктор пересказал им разговор с Домиником, наблюдая, как Сидни бледнеет, а выражение Митча меняется от удивления к беспокойству. Договорив, он повернулся к своей комнате. – Начните собирать вещи.
– Куда мы поедем? – спросила Сид.
– Фултон. Кэпстоун. Дрезден. Кэпитал-сити.
Митч нахмурился.
– Это все места, где мы уже были.
– Я знаю, – сказал Виктор. – Мы возвращаемся. Нужно подчистить хвосты.
Тень легла на лицо Сидни.
– Ты собираешься их убить. Всех, с кем вы встречались…
– У меня нет выбора, – просто сказал он.
– Нет, есть, – сказала Сидни, скрестив руки. – Почему ты должен…
– Кто-то знает мое состояние. Кто-то мою силу. Но все они видели мое лицо. С этого момента мы не оставляем абсолютно никаких следов, и это означает, что, прежде чем идти вперед, нам придется вернуться.
Хвост из тел или хвост из свидетелей – таков выбор. Ни один из вариантов не был идеальным, но, по крайней мере, трупы не могли давать показаний. Решение Виктора было логичным, но Сидни не хотела этого понимать.
– Если ты убьешь все ЭО, которых встречал, – сказала она, – чем ты лучше Эли?
Виктор сжал зубы.
– Я не получаю от этого удовольствия, Сидни, но если ЭОН их найдет, то станет на один шаг ближе к нам. Ты этого хочешь?
– Нет, но…
– Знаешь, что они сделают? Сначала убьют Дола, а потом заберут тебя, меня и Митча, и мы никогда больше не увидим дневного света, не говоря уже друг о друге. – Глаза Сидни расширились, но Виктор продолжил: – Если повезет, нас запрут в клетку. В одиночестве. Если нет, они превратят нас в научный эксперимент…
– Виктор, – предупредил Митч, но тот лишь подошел ближе. Сидни уставилась на Виктора, сжав кулаки. Он опустился на колени, чтобы оказаться с ней на одном уровне.
– Думаешь, я веду себя как Эли? Думаешь, я играю в Бога? Хорошо, давай по-твоему, Сидни. Прямо сейчас выбирай, кому жить. Нам или им.
Слезы повисли на ее ресницах. Она не смотрела на него, уставилась на его рубашку и беззвучно шевельнула губами.
– Что? – переспросил он. И на сей раз услышал:
– Нам.
Виктор оперся на раковину, ожидая, когда подействует лекарство, и подумал, что эффект на данный момент как у плацебо. Не столько реальности, сколько неуместной надежды. Для спокойствия. На время. Для контроля.
Он оттолкнулся от стойки и вернулся в спальню, к комоду, к тонкой пачке бумаги. С верхнего листа на него уставилось лицо Джека Линдена. Черные полосы пересекали профиль, стирая строку за строкой, пока не осталось только два слова. Десять букв, разбросанных по всей странице.
П О Ч И Н И М Е Н Я
Виктор долго смотрел на них, затем скомкал бумагу и отшвырнул ее.
У них кончились кандидаты.
И у него заканчивалось время.
«3 минуты 49 секунд».
– Виктор! – нетерпеливо позвала Сид.
Он выпрямился.
– Иду, – отозвался Виктор, доставая из верхнего ящика небольшую синюю коробку.
В гостиной было темно.
Сидни встала на колени перед кофейным столиком, где возле пирога собрался настоящий маленький алтарь из подарков. Восемнадцать свечей испускали разноцветные искры. Митч довольно скрестил руки.
– Загадай желание, – сказал он.
Взгляд Сидни переместился с торта на Митча, а потом на Виктора.
Как раз перед тем, как она задула свечи, тень пробежала по ее лицу.
Восемнадцать свечей. Сидни упивалась числом, расставляя свечи рядом с недоеденным тортом. Восемнадцать. Дол попытался слизнуть со стола кусочек шоколадной глазури, но Виктор отпихнул пса, а Митч вручил Сидни свой первый подарок. Она взяла коробку, потрясла с озорной усмешкой, затем сорвала бумагу и вытащила красный бомбер.