Месть
Шрифт:
– Где у вас можно купить охотничьего сокола? – спросил клук, сунув ей в ладошку свою последнюю монету.
– На рынке, – ответила она, пряча награду в кармашек передника. – Там можно купить все, что пожелаешь. Даже раба. Кстати, там Квист сбывает весь свой товар.
Этим словам просто цены не было. А кто еще может купить такого великолепного сокола, как Клут, если не королевские сокольничие?
Еще немного расспросов – и вот Саксен уже стоял у входа в королевский дворец... и едва сдерживался, чтобы не разбить кулаком физиономию прислужнику, в котором было куда больше спеси, чем полагалось по должности.
– Мне очень жаль, почтенный Фокс, но птиц здесь не держат. А держат их в зимнем дворце, в Ниме.
Слуга повторял эти слова уже в третий раз, словно заучил их наизусть и других не знал. Но особенно Саксена злила вежливая, ничего не выражающая улыбка прислужника.
– Я понимаю, – он едва сдерживался, чтобы не сорваться на крик. – Ты мне уже это говорил. А слуг у вас нанимают?
– Нет, почтенный Фокс. Сейчас королева переселилась в зимний дворец и собирается провести зиму в предгорьях. Здесь почти никого не осталось. До Праздника Первого Листа этот дворец закрывается.
Саксен сжал кулаки.
– А в зимнем дворце? Может, в Ниме нужны крепкие руки?
– Вам надо поговорить с Джайклоном. Он набирает слуг на работу. Рад был познакомиться, почтенный Фокс. Сделайте одолжение, пройдите за угол – там вход для слуг. Стражник вас проводит. Простите, но у меня много дел. Всего хорошего.
И прислужник зашагал прочь. Саксен попытался окликнуть его, но это было все равно, что разговаривать со стеной. Ничего страшного. Главное, теперь ясно, куда идти.
У входа для слуг выстроилась целая очередь: очевидно, все эти люди хотели получить работу во дворце. Соискателей пропускали по одному, и прошел почти целый день, прежде чем Саксен, к тому времени пребывающий в самом скверном настроении, попал внутрь. Клук был совершенно не расположен к откровенной беседе.
– Так, уважаемый... – почтенный Джайклон протер глаза. – Что вы можете нам предложить?
– Я из Таллинора...
– Боюсь, это не имеет никакого значения, – перебил почтенный Джайсон, сотрясаясь, точно студень. Судя по числу подбородков, их обладатель не только устал, но и ужасно проголодался и не отказался бы от плотного ужина.
– Я служил при дворе короля, – продолжал Саксен.
– Да? Это хорошо. Звучит многообещающе. И чем вы занимались при дворе? – спросил толстобрюхий, продолжая тереть глаза.
– Я был главным сокольничим.
– Подумать только. И что вас привело сюда? – в голосе необъятного Джайклона послышалось оживление.
– Одно, другое... Как говорят у нас, выпал из гнезда. Удача от меня отвернулась. Но мне бы хотелось найти работу при дворе. Я не рассчитываю, что снова стану главным сокольничим. Если понадобится, я готов чистить клетки. Главное, чтобы это была честная работа, за которую честно платят, почтенный Джайклон. Но вы можете не сомневаться: никто другой не будет так заботиться о птицах. По правде говоря, они мне милее, чем люди... Я вожусь с ними с самого детства.
– Понятно, – почтенный Джайклон чуть заметно кивнул и что-то настрочил на листе пергамента. – Завтра в зимний дворец отправляются подводы со слугами. Передайте это Хьюму, он вам все объяснит. Есть хотите?
Саксен кивнул.
– Покажите это на кухне, и вас сегодня накормят.
Джайклон протянул Саксену камушек, на котором было что-то нарисовано. Саксен взял эту странную вещицу и с ничего не выражающим лицом принялся разглядывать.
– Это знак, почтенный Фокс. Мы даем такие всем, кто служит во дворце. По нему вас будут кормить на кухне. Вы будете получать два дьюка в день. За пищу и еду вы не платите. Уезжаете завтра утром, с рассветом. Благодарю вас. Следующий.
Худой мир лучше доброй ссоры. Поэтому Тор решил не торопить Сильвен. В этом не было смысла. Однако когда горная дорога сделала еще один поворот, и впереди показался зимний дворец из светло-серого камня, молодого лекаря охватило нетерпение.
Клут здесь. Но с чего он это взял?
Сильвен что-то рассказывала про здешние места, но Тор уже не слушал. Он еще раз послал Клуту мысленный зов... Да, история повторяется. Все та же вязкая пустота – и слабый отклик, похожий на эхо. Нечто похожее он чувствовал еще вчера. Сейчас они подъезжали к Ниму, до птичьего двора оставалось рукой подать, и...
– ... тебе не кажется? – спросила Сильвен.
– Простите, Ваше величество?
– Ты не слышал ни слова из того, что я говорила. Я к такому не привыкла. Тор.
Однако долго гневаться она не могла.
– Полагаю, ты думаешь о своем соколе?
– Да, – признался Тор.
– Может быть, объяснишь, почему он так много для тебя значит?
– Боюсь, ты мне не поверишь, Сильвен.
Она пожала плечами и снова опустила вуаль.
– Может быть. Но все равно выслушаю твой рассказ, Торкин Гинт. А пока... добро пожаловать в мой зимний дворец.
Повозки остановились.
– Ах, мне так здесь нравится, – королева выглянула наружу и с наслаждением вдохнула прохладный воздух.
– Белсин вас ждет, Ваше величество, – сообщила верная Хела, помогая королеве выйти из кареты. – И камины уже топятся.
– Спасибо, Хела. Как хорошо сюда возвращаться, верно?
Маленький толстячок, который стоял у ворот дворца, растирая руки, поклонился королеве – низко, почтительно. Он так и сиял радушием.
– С возвращением, Ваше величество. Добро пожаловать.
– Здравствуй, Белсин, – ответила Сильвен, дождавшись, когда он выпрямится. – Рада тебя видеть.
– Все готово, Ваше величество, все, как вы любите. Рады приветствовать вашего гостя, – Белсин поклонился Тору, который стоял чуть поодаль.
– Пойдем, Тор, – проговорила королева. – Я покажу тебе свои любимые места.
Но тут раздался ликующий вопль, и маленькая девочка подбежала к Сильвен. Смеясь, королева захлопала в ладоши, обняла девочку и посмотрела на Тора.
– Моя самая большая любовь. Сэйрел.