Чтение онлайн

Коснувшись обшивки катера, капитан взглянул на часы — он плыл двадцать минут. Как можно тише Фрост обогнул катер, стараясь обнаружить систему охранной сигнализации и просто осмотреть периметр судна. Подплыв к швартовочному концу и уцепившись за него, Хэнк подтянул чемодан и привязал его шнурком к канату. Фросту пришлось нырнуть на секунду, снимая пистолет с ремня, и он почувствовал на губах отвратительный привкус воды — сказывалась близость пристани.

Откинув волосы со лба, Фрост затиснул ровными белыми зубами финку и с трудом засунул браунинг в карман брюк. Затем вернулся к носу катера, схватился за якорную цепь и покачался, проверяя ее прочность. Оттолкнувшись ногой от якоря, он выпрыгнул из воды. Окинул быстрым взглядом палубу — никого. Фрост подтянулся, проскользнул под ограждающим леером и припал к настилу. Замерев, он стал прислушиваться, стараясь определить, есть ли кто-нибудь на судне и не обнаружили ли его.

Капитан приложил ухо к деревянной палубе и расслышал внизу голоса — человека три говорили, как будто по-испански, но самих слов было не разобрать.

И Фрост решился. Если те, внизу, окажутся обыкновенными любителями морских прогулок, то он под угрозой оружия заставит их доставить его в нужное место. Если же хозяева катера действительно контрабандисты, что более вероятно, то придется драться. Обдумывая все это, он позволил себе немного отдохнуть, припав к палубе, чтобы его силуэт не вырисовывался на фоне лунного неба. Через пять минут дыхание пришло в норму после утомительного заплыва, и Фрост пополз вдоль леера с ножом в зубах и браунингом в правой руке. Курок находился на взводе, палец — на предохранителе, оружие было готово к молниеносному применению.

Фрост скользнул к рулевой рубке — он не знал, применимо ли это название к катерам. Желтый свет из иллюминаторов растворял ночную темноту над палубой и он снова замер, прислушиваясь к голосам, доносящимся снизу. Хэнк так и не понял, о чем шел разговор. В перерывах между фразами ему почудились какие-то стоны.

Он не решался заглянуть в рулевую рубку, потому что, если внутри кто-то был, его бы увидели. В этом случае спасло бы только внезапное нападение. Он осторожно подобрался к двери, ведущей в рубку, и притаился, сняв браунинг с предохранителя.

Из освещенного помещения не доносилось ни звука. Фрост быстро проскользнул внутрь, мелькнув лишь на мгновение в дверном проеме, и прижался к стенке. Рубка была пуста. Он тихо подкрался к трапу, ведущему вниз. Теперь голоса доносились более разборчиво. Говорили по-испански. Хэнк прилично знал этот язык, так как ему приходилось участвовать во многих операциях, проводимых к югу от Соединенных Штатов. Говорили очень быстро — по крайней мере, так могло показаться чужому — о какой-то девушке и ее отце. Причем часто повторялось незнакомое Фросту слово — “реската”.

Через минуту он решил, что пора действовать. Хэнк насчитал восемь ступенек на трапе, ведущем от рубки к каюте внизу, и решил половину из них пройти, а потом прыгнуть вперед. Зажав в левой руке нож, а в правой — браунинг и не обращая внимания на производимый им шум, он ринулся вниз по трапу, ворвался в каюту и тут до него дошло значение испанского слова “реската” — выкуп. В дальнем углу лежала девушка, чьи стоны он слышал раньше, со связанными руками и ногами и с кляпом во рту.

Капитан успел заметить, что она молоденькая и довольно привлекательная. Основное свое внимание он уделил тем, кто находился в центре каюты. Это были трое мужчин, от тридцати до сорока лет, один из них — чисто выбрит, другим же, похоже, на бритье было наплевать.

Все резко обернулись, когда он вломился вовнутрь. Тот, что стоял ближе всех, кинулся на него и Хэнк дважды выстрелил из браунинга. В тесной каюте мощные выстрелы прозвучали, как гром небесный. Расстояние было таким маленьким, что обе пули прошили тело насквозь и вместо того, чтобы отлететь к переборке, оно рухнуло прямо на капитана.

Он замешкался, отталкивая его, и в это время второй, чисто выбритый, выхватил полицейский револьвер. Хэнк все еще не мог освободить браунинг, за который уцепился мертвой хваткой противник, и инстинктивно прикрылся его корпусом, как щитом. Фрост почувствовал, как тело подбросило, когда в него всадили несколько пуль из револьвера. Свободной левой рукой он метнул снизу финский нож во второго противника, находящегося футах в шести. Лезвие пронзило грудь бритого, он выстрелил в последний раз, зашатался и завалился назад, упав прямо на девушку. Стоны той еще больше участились.

Оставался третий. Не успел Фрост поднять браунинг, как он бросился врукопашную, беспорядочно молотя руками и ногами. Зажатый в углу тесной каюты, Фрост сумел лишь поднять левую руку, чтобы защититься от ударов. При первой же возможности он сам перешел в стремительную контратаку, стараясь нанести резкий удар коленом в пах нападающего, но промахнулся и попал в низ живота. Затем он ударил ребром левой ладони по шее и яростный запал противника потух. Капитан сделал шаг вперед и ударил кулаком снизу вверх в подбородок. Полуобернувшись, он обрушил удар локтем по открывшейся шее и достал все-таки коленом пах противника. Тот стал падать назад. Фрост сделал замах и успел нанести смертельный удар правой ногой в переносицу. Кость проломилась, и ее осколки вошли в мозг. Мертвое тело с безжизненным стуком рухнуло на пол.

— Черт побери! — выругался капитан, потирая ногу. — Проклятье…

Он захромал к девушке, которая была почти без сознания от пережитого. Поставив пистолет на предохранитель, он с трудом вытянул кляп изо рта пленницы.

— Обязательно ругаться? — неожиданно вскрикнула та негодующим тоном на правильном английском с небольшим акцентом.

— Ну как же, — ответил Фрост. — Из моей ноги вытащили массу пуль всего несколько недель назад. А тут приходится такое вытворять. Попробуй заехать больной ногой кому-нибудь по голове, а потом посмотрим, будешь ли ругаться.

Он засунул пистолет за пояс, довольно грубо повернул девушку и развязал веревку, стягивающую ее запястья. Затем он тяжело опустился на койку у стены.

— А как же ноги? — не поняла девушка.

— Что значит — а как же ноги? Развяжи их сама, я устал.

— Вы не джентльмен, — вздохнула она.

— Ах, вот как, — рассердился Хэнк. — Прошу прощения. Значит, то, что я доплыл сюда, убил трех негодяев и зашиб свою раненую ногу — это не важно? Я не джентльмен! Ты права — посижу здесь, отдохну и подумаю о том, какой я грубый. — Его голос повысился. — А ты пока развяжи себе ноги, черт побери, потому что нам вместе придется сбросить трупы за борт.

Девушка с ужасом посмотрела на него, молча нагнулась и занялась узлами на веревках, которыми были стянуты ее лодыжки. Капитан присмотрелся к ней ближе — у нее были темные волосы и черные глаза. На левой щеке красовался синяк, видимо, след от удара ладонью. Лицо Хэнка расплылось в улыбке, и он сдержал смех, подумав о том, что не представляет, как такая леди может заслужить пощечину. Пленница снова взглянула на него, что-то прошептала по-испански и объявила:

— Я сломала ноготь!

Она переводила взгляд с веревок на капитана.