Месма
Шрифт:
– Не надо улыбаться, ведь вы в разлуке с любимым! – назидательно заметил старик из полумрака.
– Мне кажется, более уместна будет легкая печаль и грустинка в глазах. Вы согласны?
– Да, - ответила Галя, едва сдерживая совершенно неуместный смех. Она сама не могла понять, что ее так забавляло.Возможно то, что фотомастер казался ей слишком уж серьезным – он вел себя словно художник, собирающийся запечатлеть на холсте первую светскую красавицу.
– Голову слегка опустите… взгляд на меня… вот так… Хорошо! Внимание…
Галя неожиданно хихикнула именно в ту секунду, когда произошла вспышка и щелкнул аппарат. Старик шумно вздохнул и приподнял голову, устремив на девушку укоризненный взор.
– Не понимаю, что смешного, - сурово заметил он. – Вы что же, рады предстоящей разлуке?
– Нет, конечно, нет…- смущенно ответила Галя.
«Господи, я выгляжу полной дурой,» - с тревогой подумала она.
– Тогда чему вы смеетесь? Нельзя ли вести себя посерьезнее? – спросил мастер чуть ли не с угрозой.
– Я постараюсь. Пожалуйста, извините меня…- произнесла она виновато.
– Что ж, повторим попытку еще раз, - сказал старик. – Садитесь в ту же позу, голову немного опустите… Вот так, хорошо… Смотреть в объектив не нужно, чуть прикройте веки…
Вот, замечательно! Теперь пойдет… А чтобы не было смешно, возьмите-ка в руки вот это…
Фотограф вынул из ящика стола какую-то фотографию и сунул ее прямо в руки девушке.
– Держите фото перед собой на коленях и смотрите на него! – крикнул он от аппарата, будто командовал на поле боя. – Вот так, очень хорошо!..Снимаю!..
На этот раз Галя не видела вспышки и не слышала щелчка. Он не отрываясь смотрела на фотографию. И на какой-то миг совершенно зыбыла, где она и зачем она здесь.
Действительно, фотография, врученная ей мастером, никак не способствовала смешливому настроению. На ней была запечатлена покойница, лежавшая в гробу, при этом фото было выполнено крупным планом, и лицо умершей очень хорошо просматривалось. Оно выделялось на фоне мрачных окружающих тонов контрастным светлым пятном. Даже на фото было заметно, что женщина была очень красива при жизни – этого факта не могли скрыть и заметные признаки смерти: запавшие глаза, заострившийся нос, мертвенная бледность …Голову покойной покрывал черный плат, из-под которого сбоку выбивалась прядь густых волос. Тело тоже было облачено в черное, и на этом фоне резко выделялись кисти белых рук, сложенные на груди. Между необычайно длинными пальцами с короткими и плоскими ногтями торчала вставленная кем-то горящая тонкая свеча…
Галя смотрела и не могла отвести глаз: мрачное, ужасающее фото не отталкивало ее, а наоборот как-то странно притягивало, завораживало, влекло туда, в тот неведомый и страшный мир, в котором была эта незнакомая умершая женщина. Порой Гале казалось, что пройдет секунда, другая, и покойница медленно повернет голову, откроет глаза и встретится взглядом с ней…
Из состояния оцепенения ее вывел старый фотомастер, резко выхвативший фотографию из ее пальцев.
– Ну довольно, - сухо заметил он, бросив беглый взгляд на мрачную фотографию. – Давайте ее сюда…
Галя даже не шевельнулась, молча проводив глазами гробовой снимок, который старик небрежно бросил в приоткрытый ящик старого покосившегося стола.
– А…простите… кто это? – пролепетала девушка чуть слышно, даже не подумав, насколько неуместен и бестактен ее вопрос.
Старый фотограф молча задвинул скрипнувший ящик. Затем медленно повернулся к Гале.
– Это женщина, которая…- произнес он как бы в полузабытьи, но вдруг словно испугавшись чего-то, прервал сам себя и раздраженно воскликнул: - А впрочем, какая разница! Это не имеет сейчас никакого значения… Вы чрезмерно любопытны, барышня…
Старик отошел от треноги, увенчанной фотоаппаратом, и вплотную приблизился к старому шкафу, почти что слившись с его очертаниями во мраке темной комнаты. Если бы не знать, что он там есть, то его легко было не заметить вообще.
– Извините, пожалуйста, - тихо сказала Галя, как бы медленно выходя из полуобморочного состояния и постепенно вновь обретая способность мыслить. – Я не хотела… не подумала…
– Кажется, ваш снимок вышел вполне удачно, - раздался голос фотомастера из темноты, - мы добились-таки нужного эффекта.Так что теперь можете идти…
– Да, да, конечно…- пролепетала Галя в ответ. – Спасибо вам большое…А когда можно за снимком прийти?
– Ну… через два дня приходите, - отозвался старик. – Будет готово.Устроит?
– Ну конечно, ведь Виталик уезжает через три дня… Устроит, - бодро ответила Галя. – А квитанцию дадите?
– Квитанцию? – старик сухо и как-то недобро хихикнул, словно Галя задала совершенно идиотский вопрос. – А зачем вам квитанция?..Ко мне сейчас народ почти не ходит – так, раз в год если заглянет кто… А потому не нужна никакая квитанция: что, без квитанции я вас не узнаю разве?
– Раз в год…- растерянно пробормотала девушка, но тут же решила, что это не более, чем метафора: просто старик хотел сказать, что народ нечасто к нему заглядывает. Это неудивительно – многие даже и не подозревают, что на главной улице, в тесном довоенном дворике все еще действует старое фотоателье, где по-прежнему работает еще более старый фотомастер…
– А заплатить? – спросила недоуменно Галя. – Сколько я должна вам за снимок? Или деньги вы берете потом, когда выдаете готовые фотографии?..