Чтение онлайн

— Я слушаю.

И капитан уголовного розыска Александр Зверев изложил криминальному авторитету Виталию Мальцеву историю спиртового кидка. И предложил войти в долю. Лысый согласился сразу.

Светофоры мигали, таяли снежинки на лобовом стекле. И Беда с того вот дня ищет по свету меня.

Преступный сговор состоялся.

Преступный сговор состоялся, процесс пошел. Мальцев и Зверев распределили обязанности. Чтобы провести операцию красиво, требовалось собрать довольно много информации… А вот сколько отпущено на это времени, они не знали. Лысый и его люди взялись за разработку клиента: его образ жизни, распорядок дня, привычки, маршруты, круг общения, связи в криминальном мире и т.д. Зверев взял на себя отработку версии ареста груза. Как обычно, дело оказалось значительно сложнее, чем могло показаться при поверхностном взгляде.

Если бы Зверев поднимал тему официально, ему было бы значительно легче. Но ему приходилось скрывать свой интерес. Это сильно все осложняло. Кроме того, его никто не освобождал от основной работы. Тем не менее он сумел выяснить, что на станции Мга никакого спирта арестовано не было. Более того, там не проводилось в последнее время никаких спецмероприятий. Он проверил это по сводкам и не поленился лично съездить во Мгу, потолковать с местными операми под благовидным предлогом. Потом он прихватил Алика Седого, который контролировал весь водочный левак в районе Сенной, и выяснил, что перебоев с самопальной водкой не было. Он побывал на лакокрасочном, выяснил истинную причину ареста Кошмана. Он два дня пил с операми БХСС, курирующими лакокрасочный, и выяснил даже номера накладных, по которым поступил на завод спирт. Он наметил еще ряд мероприятий, но тут произошло то, что должно было произойти. Позвонила Настя и сказала, что в воскресенье Тихорецкий планирует начать атаку на Джабраилова. Времени осталось в обрез.

В тот же вечер Зверев встретился с Лысым. На этот раз встреча произошла в кафе. Виталий сделал отчет о проделанной работе. Его бойцы времени даром не теряли. Они вполне профессионально провели разработку господина Джабраилова. Выяснили, что заместитель Кошмана отнюдь не заурядный барыга. В криминальных кругах широкой известности не имел, но это говорило скорее о ловкости и осторожности Джабраилова, нежели о его незначительности. Другие факты тоже подтверждали эту характеристику. Передвигался по городу Джабраилов на служебной «Волге» с водителем и помощником. По виду, комплекции и манере держаться помощник больше походил на телохранителя. Да и водитель был крепкий мужик, с внимательным взглядом. Сам Магомед Джабраилов тоже выглядел представительно: высокий, седой, с орденскими планками и университетским ромбом на груди, он производил впечатление этакого Генерального конструктора. Или директора. Или засекреченного ядерщика. В общем, усредненный советский киноштамп — Еременко-старший с кавказским колоритом.

— Только значка депутата Верховного Совета не хватает, — сказал Зверев, разглядывая фото Джабраилова, выходящего из черной «Волги». Сашка тоже провел свою проверку и знал, что орденские планки и университетский ромб — все это блеф. Не было у водочного короля ни наград, ни высшего образования. А вот судимость была. В семьдесят восьмом году Генеральный конструктор получил восемь лет по ст. 93.1 [14] в Ростове, отбывал в Коми. Как Джабраилов с такой статьей сумел стать заместителем директора завода — загадка. Однако стал.

— Он себе таких значков вагон купить может, — безразлично ответил Лысый и продолжил свой рассказ. Каждое утро водочный король выходит из дому в восемь сорок пять. Предварительно наверх поднимается помощник. Вооружен он или нет, люди Лысого сказать не могут. Дверь в квартире сталинского дома на Благодатной стальная, замки индивидуальной работы. Помощник поднимается, звонит и только после этого выходит Магомед с девочкой лет тринадцати. Худенькая, застенчивая, черноглазая и черноволосая.

— Дочка? — спросил Сашка.

— Не знаю, — сухо ответил Виталий, — по возрасту скорее уж внучка. А вообще-то… не знаю. В квартире замечены всего три человека: сам, старуха — очевидно, мать. И девочка.

Дальше Лысый рассказал, что девочку завозят по дороге в школу. И — на завод. Наблюдение на территории лакокрасочного практически невозможно. Маршруты и контакты Магомеда вне завода частично отслежены, в том числе — поездки в Гатчину и во Всеволожск. А вообще-то Джабраиловы живут весьма замкнуто. За три дня наблюдения не отмечено никаких гостей. Окна в квартире почти всегда плотно зашторены. Удалось разглядеть только часть кухни. На звонки типа Ленэнерго дверь не открывают. Из школы девочку забирает и провожает до дому женщина лет сорока пяти, славянской внешности. Она же ежедневно доставляет продукты. В квартире долго не задерживается — час, час с небольшим — и уходит всегда до возвращения хозяина. А тот приезжает около восемнадцати тридцати, плюс-минус несколько минут. «Волга» заруливает во двор и останавливается около подъезда. Помощник сопровождает Магомеда до квартиры. Все три вечера Джабраилов из дому более не выходил.

Вот, собственно, и все, что удалось собрать… Весьма, нужно сказать, немало. Сашка оценил работу людей Лысого. Он отлично понимал, сколько труда вложено, чтобы добыть эту информацию.

Кроме фото самого генерального конструктора, его водителя, помощника, девочки и домработницы, Лысый выложил еще несколько фотографий. Они запечатлели контакты Джабраилова вне завода. В трех эпизодах удалось зафиксировать номера автомобилей. На всякий случай Сашка записал их себе в блокнот. Информация лишней не бывает, нужно пробить владельцев и поинтересоваться их прошлым. Самым паскудным фактором было время. Дефицит времени диктовал свои правила, заставлял работать с колес.

Зверев рассматривал фото. Все лица были незнакомые, но опер все равно изучал каждое, запоминал. Одну фотографию он держал в руках дольше других. Что-то в ней привлекало внимание. На снимке высокий, седоватый мужчина разговаривал с Джабраиловым. Фото было довольно четким, но неудачным: снимали незнакомца вполоборота со спины, сбоку… лица не видно. Сашка положил фотографию на столик.

— Кто это? — спросил он, щелкая ногтем по глянцевому снимку.

— Хрен его знает, — сказал Лысый. — Сейчас попробуем уточнить.

— Эй, Кент, — крикнул он. Из-за столика у входа, где сидели четверо бойцов, поднялся один. Невысокий, щуплый, чем-то напоминающий подростка. Он двигался легко, как будто слегка пританцовывая.

— Что за конь? — спросил Лысый, когда Кент подошел к их столику и присел. Точно так же, как Сашка, Виталий щелкнул ногтем по фото. Кент пожал плечами, покосился на Зверева.

— Не знаю, — сказал он. — Эту стрелку засняли сегодня утром у метро «Звездная». Терли они что-то минут десять. Потом этот отвалил на метро, а черный в Гатчину… все.

— Ладно, иди, — сказал Лысый. Кент ушел. — А ты, Саша, почему спросил?

— Да так… показалось что-то знакомое… но со спины не разберешь. Ну, что у тебя еще?

— Да вообще-то ничего. Дважды пытались аккуратно войти в контакт с домработницей — один раз в троллейбусе, другой — на рынке. Но она в разговоры не вступает… А что у тебя?

Зверев закурил (Лысый бросил скептический взгляд на пачку «Родопи») и рассказал, что вся информация о кидке полностью подтвердилась. Если прижать генерального конструктора, деньги он вернет. Он отнюдь не дурак и понимает, чем чреват невозврат. Понимает, что здесь и Паша его не спасет.